Читаем Реформация полностью

К этим теологическим тонкостям он добавил несколько этических нововведений. Брак не является таинством, поскольку Христос не давал обещания напитать его божественной благодатью. «Браки древних были не менее священны, чем наши, как и браки неверующих не менее истинны».51 Следовательно, не должно быть запрета на брак между христианами и нехристианами. «Как я могу есть, пить, спать, ходить… и вести дела с язычником, иудеем, турком или еретиком, так и я могу жениться на любой из них. Не слушайте глупых законов, которые запрещают это… Язычник — такой же мужчина или женщина, созданные Богом, как святой Петр, святой Павел или святая Люсия».52 Женщине, состоящей в браке с мужем-импотентом, должно быть разрешено, если он согласен, вступить в половую связь с другим мужчиной, чтобы завести ребенка, и ей должно быть разрешено выдать ребенка за своего мужа. Если муж не дает согласия, она может по справедливости развестись с ним. Однако развод — это бесконечная трагедия; возможно, двоеженство было бы лучше.53 Затем, добавив к ереси вызов, Лютер заключил: «До меня дошли слухи о новых буллах и папских кадилах, разосланных против меня, в которых меня призывают к отступлению. Если это правда, я хочу, чтобы эта книга стала частью моего отречения».54

Такая насмешка должна была отвратить Мильтица от мечты о примирении. Тем не менее он снова обратился к Лютеру (11 октября 1520 года) и убедил его отправить папе Льву письмо, в котором открещивался от намерения напасть на него лично и умеренно излагал доводы в пользу реформы. Со своей стороны Мильтиц попытался бы добиться отмены буллы. Лютер, тридцатисемилетний «крестьянин, сын крестьянина» (как он с гордостью называл себя), написал сорокапятилетнему наследнику Святого Петра и Медичи письмо не с извинениями, а почти с отеческими наставлениями. Он выражал свое уважение к Папе как к личности, но бескомпромиссно осуждал коррупцию папства в прошлом и папской курии в настоящем:

Репутация твоя и слава твоей безупречной жизни… слишком известны и слишком высоки, чтобы на них можно было нападать….. Но твой Престол, который называется Римской Курией, и о котором ни ты, ни кто-либо другой не может отрицать, что он более развращен, чем когда-либо были Вавилон или Содом, и который, насколько я могу судить, характеризуется совершенно развращенным, безнадежным и отъявленным нечестием — этот Престол я действительно презираю….. Римская церковь стала самым развратным притоном воров, самым бесстыдным из всех борделей, царством греха, смерти и ада. Я всегда скорбел, превосходнейший Лев, что ты стал папой в эти времена, ибо ты был достоин лучших дней……

Не слушай, мой дорогой Лео, тех сирен, которые выставляют тебя не просто человеком, а полубогом, чтобы ты мог повелевать… чем пожелаешь….. Ты — слуга слуг, и, помимо всех прочих людей, находишься в самом жалком и опасном положении. Не обманывайся теми, кто притворяется, будто ты властелин мира… кто утверждает, что ты властен над небом, адом и чистилищем…..

… Заблуждаются те, кто возвышает тебя над собором и над вселенской Церковью. Заблуждаются те, кто приписывает тебе право толковать Писание, ибо, прикрываясь твоим именем, они стремятся установить в Церкви свои нечестия, и, увы, через них сатана уже добился больших успехов при твоих предшественниках. Короче говоря, не верь тем, кто возвышает тебя, верь тем, кто смиряет тебя.55

Вместе с этим письмом Лютер отправил Льву третий из своих манифестов. Он назвал его «Трактат о христианской свободе» (ноябрь 1520 года) и считал, что «если меня не обманывают, то это вся христианская жизнь в краткой форме».56 Здесь он с неконгениальной сдержанностью изложил свою основную доктрину — что только вера, а не добрые дела, делает истинного христианина и спасает его от ада. Ибо именно вера во Христа делает человека добрым; его добрые дела вытекают из этой веры. «Дерево приносит плоды, а плоды не приносят дерева».57 Человек, твердый в своей вере в Божественность и искупительную жертву Христа, пользуется не свободой воли, а глубочайшей свободой: свободой от своей плотской природы, от всех злых сил, от проклятия, даже от закона; ибо человек, чья добродетель спонтанно вытекает из его веры, не нуждается в повелениях к праведности.58 Однако этот свободный человек должен быть слугой всех людей, ибо он не будет счастлив, если не сделает все, что в его силах, для спасения других, а также самого себя. Он соединен с Богом верой, а с ближним — любовью. Каждый верующий христианин — священник-служитель.