Читаем Ребекка полностью

Ребекка

The clammy oppression of the day made him listless and heavy.	Влажная, липкая духота сделала его вялым и апатичным.
I could hear the sea from where I stood, sullen and slow, as it broke in the coves below the woods.	Отсюда мне было слышно море, медленный, приглушенный, зловещий рокот волн, разбивающихся в бухтах за лесом.
The white fog rolled on past me towards the house smelling of damp salt and seaweed.	Белый туман катился мимо меня к дому, он пахнул сыростью, солью и водорослями.
I put my hand on Jasper's coat.	Я положила руку на спину Джеспера.
It was wringing wet.	Шерсть была мокрая, хоть выжимай.
When I looked back at the house I could not see the chimneys or the contour of the walls, I could only see the vague substance of the house, the windows in the west wing, and the flower tubs on the terrace.	Когда я опять посмотрела на дом, я не увидела ни труб, ни очертаний стен. Лишь смутное темное пятно, окна в западном крыле и кадки с цветами на террасе.
The shutter had been pulled aside from the window of the large bedroom in the west wing, and someone was standing there, looking down upon the lawns.	На окне большой спальни в западном крыле были открыты ставни, там кто-то стоял, глядя вниз.
The figure was shadowy and indistinct and for one moment of shock and fear I believed it to be Maxim.	Силуэт был нечеткий, расплывчатый, и на какую-то долю секунды я с замиранием сердца подумала, что это Максим.
Then the figure moved, I saw the arm reach up to fold the shutter, and I knew it was Mrs Danvers.	Затем фигура шевельнулась, подняла руку, чтобы задвинуть ставню, и я узнала миссис Дэнверс.
She had been watching me as I stood at the edge of the woods bathed in that white wall of fog.	Она следила за мной, в то время как я стояла на опушке леса, погруженная в белое море тумана.
She had seen me walk slowly from the terrace to the lawns.	Видела, как я медленно сходила с террасы на лужайку.
She may have listened to my conversation with Frank on the telephone from the connecting line in her own room.	Возможно, она слушала в своей комнате мой разговор с Фрэнком по телефону - все линии в доме были соединены.
She would know that Maxim had not been with me last night.	Теперь ей известно, что Максим этой ночью не пришел ко мне.
She would have heard my voice, known about my tears.	Она слышала мой голос, мои слезы.
She knew the part I had played through the long hours, standing by Maxim's side in my blue dress at the bottom of the stairs, and that he had not looked at me nor spoken to me.	Знала, какую я играла роль, стоя все эти долгие часы бок о бок с Максимом у подножья парадной лестницы, знала, что он ни разу на меня не взглянул, ни разу не заговорил со мной.
She knew because she had meant it to happen.	Знала, потому что она задумала все это именно так.
This was her triumph, hers and Rebecca's.	Это был ее триумф. Ее и Ребекки.
I thought of her as I had seen her last night, watching me through the open door to the west wing, and that diabolical smile on her white skull's face, and I remembered that she was a living breathing woman like myself, she was made of flesh and blood.	Я вновь увидела ее у двери в западное крыло, как видела вчера вечером, с дьявольской улыбкой на бледном, туго обтянутом кожей лице, и вдруг подумала, что она-то - живая женщина, человек из плоти и крови, как я.
She was not dead, like Rebecca.	Она не мертва, как Ребекка.