Читаем Ребекка полностью

Ребекка

It shone upon the nightdress-case, lying on the pillow. It shone on the glass top of the dressing-table, on the brushes, and on the scent bottles.	Осветила чехол для ночной рубашки, лежащей на подушке, стеклянную доску туалетного столика, щетки и флаконы духов.
The daylight gave an even greater air of reality to the room.	Дневной свет придал комнате еще большую реальность.
When the shutter was closed and it had been lit by electricity the room had more the appearance of a setting on the stage. The scene set between performances.	При закрытых ставнях и электрическом свете она напоминала театральные декорации, установленные между спектаклями.
The curtain having fallen for the night, the evening over, and the first act set for tomorrow's matinee.	Занавес упал, вечернее представление окончено, и на сцене все приготовлено для завтрашнего утренника.
But the daylight made the room vivid and alive.	Но при дневном свете комната возродилась, наполнилась жизнью.
I forgot the musty smell and the drawn curtains of the other windows.	Я забыла про затхлый запах и задернутые занавеси на окнах.
I was a guest again.	Я снова была гостьей.
An uninvited guest.	Незваной гостьей.
I had strolled into my hostess's bedroom by mistake.	Я по ошибке забрела в спальню хозяйки дома.
Those were her brushes on the dressing-table, that was her dressing-gown and slippers laid out upon the chair.	Щетки на туалетном столике принадлежали ей, ее пеньюар и домашние туфли дожидались ее на стуле и на полу.
I realised for the first time since I had come into the room that my legs were trembling, weak as straw.	Только теперь, впервые, с тех пор как я зашла в комнату, я заметила, что еле держусь на ногах.
I sat down on the stool by the dressing-table.	Я присела на пуфик у туалетного столика.
My heart no longer beat in a strange excited way.	Лихорадочное возбуждение оставило меня.
It felt as heavy as lead.	Сердце было тяжелым, как свинец.
I looked about me in the room with a sort of dumb stupidity.	Я глядела вокруг в каком-то немом оцепенении.
Yes, it was a beautiful room.	Да, это была удивительно красивая комната.
Mrs Danvers had not exaggerated that first evening.	Миссис Дэнверс ничего не преувеличивала в тот первый вечер.
It was the most beautiful room in the house.	Это была самая красивая комната в доме.
That exquisite mantelpiece, the ceiling, the carved bedstead, and the curtain hangings, even the clock on the wall and the candlesticks upon the dressing-table beside me, all were things I would have loved and almost worshipped had they been mine.	Как я любила бы эту изящную каминную доску тончайшей работы, этот потолок, эту резную кровать, эти занавеси, даже стенные часы и подсвечники на туалетном столике, как гордилась бы ими, будь они мои.
They were not mine though.	Но они были не мои.
They belonged to somebody else.	Они принадлежали другой.
I put out my hand and touched the brushes.	Я протянула руку и дотронулась до щеток.
One was more worn than its fellow.	Одна казалась более старой, чем остальные.