Читаем Разбитые дома полностью

«Вот Бруно!» — крикнул я. Но Безликий меня не слушал. Он смотрел на Штатдкрону , и даже в маске удивление и гнев были написаны по всему его телу. Крыша качнулась под ногами, опустилась на сантиметр, остановилась и снова опустилась — Скайгарден не собирался долго противостоять гравитации.

Безликий повернулся, сделал три шага и перемахнул через перила.

Я побежал за ним и пошел за ним.

Что мне еще оставалось делать? Ведь я же не мог оставаться на крыше, не так ли?

К тому же, Безликий не производил на меня впечатления человека, склонного к самоубийству. И если у него был какой-то план, как пережить падение, то я не думаю, что ему следовало бы держать его в тайне.

В противном случае мне придется что-то придумать по пути вниз.

Я упала недалеко и приземлилась ему на спину. Затем я обхватила его шею руками и повисла на ней. Он определённо творил какую-то магию, подумала я, какое-то заклинание с воздухом , которое зацепило меня за воздух, словно парашют. Или, скорее, паракрыло, потому что мы скользили, а не падали.

«Ты просто продолжай идти, сынок», — прошептал я ему на ухо. «Потому что мне нечего терять».

Должно быть, он тщательно рассчитал свой вес, но с моим он падал опасно быстро. Я убедился, что это я его спускаю, думая о тяжёлых вещах. Должно быть, мы падали с той же скоростью, что и башня, потому что я слышал треск и грохот бетона позади нас и видел клубящиеся, плотные серо-коричневые облака, нависающие над нами.

Мы примерно направлялись к проходу между кварталами, где Хейгейт-стрит пересекает Родни-плейс. Там, я предполагал, у него должна быть машина для побега. Но он не собирался туда ехать с вашим покорным слугой на спине. И он даже не мог пошевелиться, не теряя сосредоточенности.

Так тебе и надо, за то, что ты высокомерный придурок. Если бы это был я, я бы взорвал взрывчатку со смотровой площадки в Шарде.

Я посмотрел вниз и увидел, как огромный мир стремительно мчится мне навстречу. Я очень надеялся, что он будет дружелюбным.

Мы приземлились в саду, совсем не доезжая до дальнего края. Он первым ударился и попытался перекатиться, но я намеренно сбил его центр тяжести, так что он тяжело упал. К сожалению, я тоже. Затем облако пыли накрыло нас, и мы сражались вслепую, только он был в костюме, а я в «Доктор Мартенс». Прежде чем он успел подняться, я хорошенько пнул его в голову, и он упал. Я положил его лицом вниз, завел руки ему за спину, как положено, и надел наручники.

«Тебя порезали, ублюдок», — сказал я.

Я услышал, как Лесли зовет меня по имени.

«Я здесь!» — крикнул я, но из-за густых клубов пыли было не видно дальше, чем на полметра.

Я подавился, он тоже. Я поднял его, пока он не сел. Я не хотел рисковать позиционной асфиксией.

Лесли позвала снова, и я крикнул в ответ — пыль, казалось, улеглась.

«Я действительно впечатлен», — сказал он.

«Я так рада», — сказала я.

«Я считаю, что настал момент принятия решения», — сказал Безликий.

«Я уже принял решение», — сказал я и потянулся за его маской.

«Извините», — сказал Безликий. «Но я не с вами разговаривал».

Лесли ударила меня электрошокером в затылок.

Я знаю, что это была она, потому что она уронила электрошокер в полуметре от меня. Серийный номер совпадал с тем, который ей выдали. Однако она не уронила его, а снова ударила меня электрошокером, когда я попытался встать.

Это больно и унизительно, потому что твое тело просто блокируется, и ты ничего не можешь сделать.

Передо мной возникли ботинки Безликого. Я заметил, что они сильно потёрлись при падении.

«Нет», — раздался приглушённый голос, который, как я позже понял, принадлежал Лесли. «Это не входило в условия сделки».

А потом они ушли и оставили меня.

20

Работа на незнакомца в Лондоне

Иногда, когда вы появляетесь на пороге их дома, люди уже ждут плохих новостей. Родители пропавших детей, партнёры, услышавшие о авиакатастрофе в новостях — это видно по их лицам — они готовятся. И есть в этом и странное облегчение. Ожидание закончилось, худшее уже случилось, и они знают, что переживут это. Некоторые, конечно, нет. Некоторые сходят с ума, впадают в депрессию или просто разваливаются. Но большинство стойко выдерживают.

Но иногда они понятия не имеют, и ты появляешься на их пороге, словно кувалда бога, и разбиваешь их жизнь вдребезги. Ты стараешься не думать об этом, но всё равно невольно задумываешься, каково это.

Теперь я знал.

Я поднялся с земли и пошёл за ними. Иначе какой от меня толк?

Я был весь в пыли и, должно быть, выглядел рассерженным, потому что случайные незнакомцы бросались ко мне с предложениями помощи, но быстро отступали, едва подойдя достаточно близко, чтобы увидеть моё лицо. Я схватил одного, который по глупости оказался в пределах досягаемости.

«Вы видели женщину в маске?» — крикнул я. «С ней был мужчина — вы видели, куда они пошли?»

«Я никого не видел, приятель», — сказал он и побежал прочь.