Также не может быть и речи о том, чтобы попробовать уйти с этого места. Наиболее беззащитным клан бывает во время перехода, даже при самых благоприятных обстоятельствах. Воинов, отягощенных женщинами, детьми и тем разнообразным скарбом, от которого зависит сама жизнь, легко загнать в ловушку на равнине.

Теперь же, ослабленная, с немногими лошадьми, колонна будет беспомощна, как теленок перед волками.

Некоторое время Снимающий Голову в отчаянии цеплялся за мысль о том, чтобы покинуть лагерь. Если они бросят все свои пожитки, оставят типи, шесты, вообще все, кроме еды, люди смогут идти быстрее. Каждый должен будет взять еды столько, сколько сможет унести.

Но если враг перехватит их посреди прерии, они не смогут двигаться вовсе. Будут не в состоянии пополнить скудные запасы воды и пищи. Они станут еще беспомощнее. Снимающий Голову отказался от этого плана, по крайней мере на время. Следовало подумать о более неотложных делах.

Тела убитых врагов вытащили за барьер. Молодые воины поправляли и укрепляли заграждение. Заменять заостренные колья, вырванные или сломанные, смысла не было. Они больше не сработают. Теперь, когда враг познакомился с этой ловушкой, он не станет повторять фронтальную атаку.

«Интересно, — почти равнодушно размышлял Снимающий Голову, — откуда они нападут теперь? Наверное, из леса».

Глава 27

В ту ночь люди, уставшие после трудного дня, хорошо отдохнули. Можно было не опасаться нападения врагов, деморализованных поражением.

С первыми лучами Солнечного Мальчика люди увидели, что тела врагов исчезли. Их унесли под покровом темноты. Для Крушителей Черепов делом чести было похоронить своих мертвых по всем правилам. Тела их, оплаканные и завернутые в шкуры вместе с наиболее ценными вещами, следовало уложить на погребальные помосты.

Клан Лошади тем временем продолжал праздновать победу, пребывая почти в эйфории. Народ не потерял ни одного из своих.

Теперь у них было куда больше еды, чем день назад, и они нанесли врагу ощутимый урон. В такой ситуации нетрудно было проникнуться излишним оптимизмом насчет своего положения.

Конечно, такова была традиция, возникшая как результат всей повседневной жизни Народа. Если сегодня нет еды — что ж, может, она будет завтра. Этот глупый оптимизм временами начинал сердить Снимающего Голову. В его культуре такое отношение сочли бы ребяческим, несерьезным. Однажды вождь заговорил с женой об этом.

— А что здесь такого? — Высокий Тростник, казалось, была озадачена. — Мы делаем что можем и готовы к тому, что случится. Что-то ведь всегда происходит.

«Да, — мрачно подумал Снимающий Голову, — всегда что-то да происходит, даже если это „что-то“ сулит гибель».

Однако в этот день невозможно было оставаться угрюмым и озабоченным. Хорошее настроение людей было заразительным, и Снимающий Голову поймал себя на том, что сам улыбается. И казалось совсем неважным, что клан не может покинуть это проклятое место. Сегодня у них есть еда; даже отсюда видно, как взбешенные, обманувшиеся в своих расчетах враги бесцельно слоняются по лагерю, и этого достаточно.

Погода была удивительно славная — один из тех теплых, напоенных ароматами земли дней, какие случаются в Месяце Зеленеющей Травы. Снимающий Голову отыскал жену, и вдвоем они поднялись по склону холма позади типи, погреться в теплых лучах факела Солнечного Мальчика. С того момента, как они оказались без собственного типи, им очень редко удавалось побыть вдвоем. Они лишились не только условий для физической близости, но и возможности проводить время наедине, делясь мыслями. Как бы ни было хорошо среди родных в типи Койота, там было очень людно. Порой уединения хотелось больше, чем дружеского общения с многочисленной родней.

Снимающий Голову заметил среди увядшей прошлогодней травы россыпь крошечных беловато-кремовых цветков. Он сорвал несколько штук и вернулся к обломку скалы, у которого они сидели. Высокий Тростник поднесла этот малюсенький букет к лицу.

— Собачий клык, — улыбнулась она. — Помнишь, ты приносил их мне в нашу первую весну?

Он надеялся, что она вспомнит, и обрадовался. Это было до рождения Орла, до того, как Снимающему Голову легла на плечи ответственность за клан. Насколько проще все было тогда.

Вождь сел рядом с женой, и вдвоем они смотрели, как кипит жизнь в поселении внизу. Казалось, что это — мирное, процветающее племя. Дети играли, на сушилках вялилось мясо, шкуры подготавливались для выделки. Занятые работой женщины перекликались, время от времени разражаясь смехом.

Только когда пара на склоне холма обращала взгляд на раскинувшуюся перед ними прерию, становилось ясно, что все далеко не так хорошо, как кажется.

— Крушители Черепов придут опять, и их будет больше, — хмуро сказал молодой вождь.

— Конечно. Но не сегодня. — Высокий Тростник теснее прижалась к нему.

Снимающий Голову не уставал изумляться, как этой хрупкой девушке удавалось заставить его забывать обо всех земных тяготах. Когда он оказывался в ее объятиях, все остальное переставало существовать. Мир был прекрасен, и ничего плохого в нем просто не могло случиться.