Читаем Райцентр полностью

«Тетя Рима положила тысячу… Так, даже многовато. Дядя Митя пятьсот… Мог бы и побольше. Когда он строился, отец ему дал три тысячи. Мог, мог побольше… Ладно, он всегда был скуповат. И за это спасибо, как говорится. А эти-то, эти с выселков! Как не стыдно! По четвертаку сунули, да еще с такими лицами, как будто последнее от живота оторвали! И как земля носит таких людей, просто не знаю!»

Наташа вспоминает, как они регистрировались, как потом катались, сигналя, по городку, как они ехали и прохожие застывали в изумлении: такого количества машин в свадебной кавалькаде в Райцентре давненько не видали. А перед самым домом, когда они подъехали, собралась огромная толпа. Машины ревели, сигналили, собаки, как скаженные, лаяли на три квартала, не понимая, что происходит, мальчишки залезли на все деревья, на которые можно было залезть, и тут они, выйдя с Виктором из машины, поскользнулись и оба упали в грязь. Старухи сразу же зашептались, а машины перестали сигналить. Это было плохо. Так начинать нельзя. Потом она плакала и во всем обвиняла его, а он оправдывался и говорил, что там, перед воротами, в горку, и он не рассчитал. На самом деле он был сильно пьян. Он пил до свадьбы неделю и, шляясь по городу, трепался о том, что может еще передумать, что вполне может все переиграть! Ей все передали, все… И вот теперь он прилепился к ее плечу и спит, причмокивая губами. Не переиграл. Не смог. Спит на новой финской кровати, укрывшись новым арабским бельем. Игрок.

«Как это все противно! Неинтересно! О чем я думаю? — И ей хочется плакать. — Скорей бы уже родить, скорей бы оправиться от этой тяжести, от этой тоски… Откуда она?! Что со мной?»

Она смотрит на листья за окном. Перед свадьбой они с Витей посадили в палисаднике четыре березки. Так хотела ее мама, такая же, как и Наташа, высокая, статная, с большими руками и ногами.

— Хочу, чтобы у вас было столько детей, сколько этих березок! — выкрикнула она на свадьбе громким мужским голосом.

«Ну, уж нет! — подумала тогда Наташа со страхом. — Нет! Одного хватит».

— А денег пусть будет столько, сколько листьев на них, на этих березках! — сострил ее отец, и на всех столах загоготали удачной шутке.

Он напомнил о деньгах недвусмысленно, потому что за Наташей Лындин взял хорошее приданое. Летом молодые купили «Жигули» и новую мебель. Они были счастливы. И вот теперь на пятый месяц их семейной жизни выходило, что во время свадьбы Наташа была беременна на четвертом. Об этом сейчас, засыпая на плече у жены и обняв ее, думает Лындин.

«Хорошо, что я женился, — думает он. — Что толку в том, если б я сейчас болтался неизвестно где и непонятно с кем? Для чего вся эта романтика знакомств и случайных встреч? Я поступил правильно!» И он заснул. Ему приснились «Жигули», на их крыше сидела Наташа и говорила ему: «О чем ты думаешь? Как это неинтересно!» И хотела слезть с крыши, а он с ужасом видел, что она, беременная, может продавить кузов!

И опять Наташа толкает его в плечо. Лындин просыпается.

— Не храпи, — говорит она тихо. — Пойди свари мне рисовой каши. Мне кашки хочется.

— Зачем тебе сейчас кашка? — говорит Лындин, не открывая глаз.

— Есть, — говорит Наташа и поворачивает к нему уставшее, недоброе лицо.

— Ну, если ты очень хочешь! — говорит он и встает, но она придерживает его рукой.

— Открой глаза, — говорит она. Лындин открывает. — Нет, я не очень хочу кашки. Я хочу, чтобы ты со мной поразговаривал. — И опять отворачивается к окну. За ним уже брезжит осеннее утро.

«Сейчас заплачет», — думает Лындин и раздражается.

— Ты любишь меня? — тихо спрашивает Наташа, и он чувствует, что плечи ее вздрагивают.

— О-о-о! Начинается! — говорит Лындин, ложится на постель и обхватывает голову руками.

Но плакать Наташе не хочется, она успокаивается и тяжело вздыхает. Лындин лежит, обхватив голову руками, и начинает засыпать. Он вспоминает, как вчера возил Наташу в детскую консультацию и по дороге встретил школьного друга Барбариса. Имени его он уже не помнит. Барбарис и Барбарис. Такую кличку он получил в школе, потому что вечно жевал тянучие конфеты и никогда ни с кем не делился. Барбарис был известным школьным вундеркиндом и жмотом. Теперь он живет поблизости и вчера попросился подвезти его. Барбарис сидел впереди, стукал рукой по сиденьям машины, облицовке, с восхищением смотрел на Лындина за рулем и говорил, говорил, один, не давая ничего вставить или возразить. Он суетился, спешил, давился словами, и тогда Лындин подумал: «Хорошо, что я женился. Иначе бы сидел на его месте и заикался, как он».