Читаем Радио Попова полностью

Еще я заметил, что учитель часто подходит к окну. Иногда он ставил у окна свой стул и смотрел во двор, пока мы выполняли задания. Он стал на время уроков закрывать класс на замок. Если посреди урока кто-то стучал в дверь, он не просил учеников открыть, а открывал сам, причем сначала приоткрывал дверь на чуть-чуть, будто боялся, что за ней окажется что-нибудь опасное. Рассадили нас тоже по-новому – как учитель сказал, для разнообразия. Мне досталось место в первом ряду у окна. У окна учитель поставил табуретку, а на нее водрузил большое растение в горшке – мол, оно будет выделять кислород, и нам будет легче учиться. А поскольку растению нужно много света, его нельзя поставить никуда, кроме как со мной рядом. Еще учитель сказал, что теперь будет дежурить на школьном дворе на всех переменах. Директриса удивилась, что учитель добровольно вызвался на это дело, но ничего не имела против. Другие учителя бесконечно благодарили Астера и нанесли ему даров: пакетов кофе, плиток шоколада, билетов в кино и даже ярко-красный дождевик на случай осенней непогоды.

Как-то на перемене я сидел на скамейке на школьном дворе, погруженный в собственные мысли. Смотрел на бегающих по двору детей и думал: что они ели на завтрак? Кто разбудил их утром и что они будут делать вечером? Поведет ли их кто-нибудь в бассейн или в кино? Во сколько они лягут спать и где? Доводилось ли кому-нибудь из них спать в гамаке?

Мысли мои прервал вопрос:

– Можно сесть?

Рядом стояла девчонка, которую я тогда напугал на лесной тропинке. Я пожал плечами и сделал вид, что мне все равно, но сердце мое забилось чаще. Я подвинулся. Девчонка присела на другой край скамейки, достала из кармана яблоко и откусила. Яблоко пахло очень знакомо.

– Антоновка, – заметил я.

– Что?

– Твое яблоко называется «антоновка». Зимний сорт. Для сока и варенья просто идеальное, ну и так тоже можно есть.

– А-а, – девчонка засмеялась. – Это мама купила на рынке. Мама каждое утро проверяет, взяла ли я что перекусить. Один раз она специально пошла утром в пекарню и купила мне свежую плюшку. А еще как-то дала мне с собой черничный маффин и такую сочную грушу, что я всю парту забрызгала соком, когда откусила. Хорошо бы у всех были такие добрые и заботливые мамы.

– Хорошо бы, – тихо повторил я, не глядя на нее.

– Представляешь, а у некоторых детей вообще нет родителей. Родители их бросили. – Девчонка заболтала ногами.

Я ничего не сказал. Мне стало тревожно. Я сжал пальцами край скамейки и приготовился убежать.

– А еще бывают родители, которые пьют странное или употребляют всякие вещества, – еще громче сказала девчонка. – Вот это уж хуже некуда.

– Наверное. – Я посмотрел на девчонкины щиколотки, которые высунулись из-под джинсов.

– Я хочу на чтении сделать доклад о книжках про сирот…

Я не отводил глаз от ее шерстяных носков – серых с тремя полосками: синей, красной и зеленой.

– Сначала я хотела сделать презентацию про «Бедную И́рис» – ну, книжку Анни Сван, – потому что меня тоже зовут Ирис. Этой книжке лет сто, но мне она понравилась, потому что Ирис классная, а не такая задавака, как ее двоюродные сестры. Но потом я подумала, что Ирис ведь не сирота. Правда, мама у нее умерла, зато отец остался, он за границей и потом возвращается к ней. Поэтому я решила сделать презентацию про Гарри Поттера, вот он настоящий сирота. Ты читал Гарри Поттера?

– Нет. – Я все смотрел на носки.

– Я хочу купить себе все книги про Гарри Поттера, все-все. – Ирис никак не умолкала. – Папа дает мне карманные деньги каждую пятницу, и я покупаю на них что-нибудь классное. Обычно книжки, или новые ручки, или тетрадки. Смотри, сколько у меня денег!

Она сунула руку в карман и выгребла целую горсть монет и даже одну бумажную десятку. Заодно из кармана выпала и смятая бумажка. Она упала на скамейку между нами, и я быстро схватил ее и разгладил.

– Сдавала бутылки. – Я протянул ей чек. – Похоже, твои родители тоже любят странные напитки. И деньги у тебя – от пустых бутылок. На них ты покупаешь еду и книжки, а родители тратят все деньги на выпивку.

Ирис притихла и ссутулилась, потом сжала губы и кулаки и выдохнула через нос.

– Я вообще-то тоже кое-что знаю. «Добрый вечер, с вами “Радио Попова”, а я Альфред, ведущий этой программы, – насмешливо изобразила она. – Сейчас я вам поведаю что-нибудь умное и доброе, чтобы вам, бедняжкам, было не так одиноко в ваших кроватках!»

– Тсс, услышат же! – вскинулся я.

– Думаешь, я не узнала твой голос? – прошипела Ирис. – Я его узнала еще тогда, когда ты чуть не наступил на меня на школьной лестнице. «Я Альфред, учусь в третьем классе…» Я слушала все выпуски «Радио Попова» после того, как ты разбросал эти дурацкие инструкции по почтовым ящикам.

– Ты что, не спала?

– Нет конечно. Я каждую ночь жду газеты. Стою в прихожей в углу, там, куда ты не догадался заглянуть. А я видела, как ты заглядывал. Хотела даже состроить тебе рожу.

Ирис выдержала небольшую паузу и принялась цитировать – как будто мне нужны были еще доказательства: