Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

- И что ты думаешь тут найти? – их блуждания по невольничьему рынку за два дня уже порядком утомили Стефана, зазывания купцов, расхваливавших свой товар, плач, стоны и проклятия их несчастного товара взвинтили его нервы до последнего предела. А Стирбьерн, казалось, не замечал всей этой разноголосицы, продолжая вглядываться в разномастные лица торговцев и продаваемых.

- Бьерн, их не может быть тут, - продолжал Стефан, понизив голос. – Ну не самоубийца же этот купец, чтобы выставлять августу на рынке столицы!

- Именно так все и подумают, - проговорил сквозь зубы варанг. – Никто тут не станет ее искать. Что, в Городе много людей, знающих августу в лицо?

- Ты свихнулся! Ее уже давно увезли. Увезли! На Кипр или прямо в Сирию.

- Купцы жадны, - не слушая Стефана, продолжал северянин. – А войско пришло только вчера. Пригнали новый товар, много. Дешево. Корабль должен быть заполнен, иначе везти рабов невыгодно. И в дороге часть обязательно передохнет.

- Откуда ты все это знаешь? – пораженный простыми, но неотразимыми доводами варвара, воскликнул Стефан. Бьерн ухмыльнулся, но ничего не ответил. Вскрик, слишком громкий даже для рынка невольников, привлек их внимание. Оборванный курчавый детина с пухлыми губами, похожими на двух ярко-красных жирных червяков, старался оторвать мальчика лет семи от матери. Несчастная женщина вцепилась в свое дитя со всей силой, на какую было способно ее измученное тело. Рядом стоял маленький плешивый торговец, одетый более опрятно – детина был его подручным.

- Тролли бы… - уставившись на курчавого, пробормотал Бьерн на северном наречии. Потом кинулся к плешивому. – Сколько просишь за обоих?

- Десять номисм за женщину, - сразу оживившись, ответил торговец. – И пять за мальчишку.

- Дорого, - помедлив, заявил варанг. – Даю восемь за обоих. Смотри, уже вечер, скоро сигнал к закрытию.

Стефан остановился поодаль, ничего не понимая. С чего это Бьерну вдруг вздумалось покупать невольников?

После недолгой торговли торговец и варанг ударили по рукам, и Бьерн, вынув кошель, отсчитал плешивому деньги.

- Только пусть твой парень поможет мне доволочь эту падаль, - брезгливо бросил северянин напоследок. Торговец кивнул курчавому, и тот повел мать и сына вслед за Бьерном, широко и скоро зашагавшим куда-то в сторону моря. Стефан, не соображая хорошенько, что происходит, все же решил, что у северянина есть какой-то тайный замысел. Поэтому он двинулся следом, держась на некотором расстоянии.

И не ошибся. Едва Бьерн, невольники и курчавый свернули в тихий переулок, до ромея донеслись сдавленный вскрик и звуки ударов. Он успел подбежать как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бьерн сбил курчавого наземь и стиснул его горло.

- Сними им ошейники и колодки, дай пару монет, и пусть убираются, - бросил он Стефану, кивнув в сторону испуганно жавшихся к стене женщины и мальчика.

Придушенного подручного торговца притащили во двор заброшенного дома, полуразрушенный остов которого уже почти скрыли разросшиеся кусты, одичавшие заросли винограда и оливковые деревья.

- Зачем тебе этот оборванец? – Стефан все еще ничего не понимал.

- Видишь? – Бьерн рванул шнурок с шеи детины, перехватил его и поднес к лицу Стефана что-то, блеснувшее в лучах закатного солнца. И тот узнал амулет, который когда-то видел на груди варанга – похожий на перевернутую букву τ.

- Это же твой амулет, - удивленно проговорил Стефан.

- Я отдал его… августе перед тем, как отправился в Германикею, - процедил Бьерн, поворачиваясь к курчавому, который уже начал приходить в себя.

Через недолгое время оба знали все то, что знал курчавый: что плешивый – просто скупщик, к которому он, Прокл, нанялся подработать, что дромон торговца рабами Аристида, на котором невольников повезут на Кипр, отплывает завтра на рассвете.

- Клянусь, я ничего не знаю, ничего больше! - скулил курчавый, изгибаясь, смертельно напуганный холодной яростью Бьерна и Стефана. – Я ни в чем не виноват, это Аристид, и эту вещицу мне отдала старуха, после того как заклеймила одну из рабынь…

Он не успел сказать более ничего, только издал короткий визг, когда варанг со всего размаха всадил меч в его правый глаз.

- Жаль, что так быстро, - прошептал Бьерн, и от его шепота у Стефана едва волосы не встали дыбом – столько в нем было ненависти и ярости, - времени мало. Иначе…

Он не договорил, подняв с земли колодки – Стефан даже забыл спросить, для чего Бьерну понадобилось вместе с подручным торговца тащить сюда снятые с невольников колодки.

- Что ты собираешься делать?

- Я придумал, как мы проберемся туда, - Бьерн взвесил обе колодки, попробовал вложить в одни руку и, отбросив в кусты те, что поменьше, оставил те, что побольше. А затем принялся раздеваться. Через короткое время его добротная одежда и доспехи лежали на земле, а Стефан помогал ему натянуть трещавшую в плечах рваную тунику курчавого.

- Сойдет, - поддернув обтрепанные порты, едва достававшие до середины лодыжек, пробормотал Бьерн.