Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

Вокруг кипела битва, и все меньше становилось вокруг него товарищей. Стирбьерн видел, как упал на одно колено Бесси Торлаксон и выронил древко штандарта. Бросившись к нему, Стирбьерн сразил мечом обоих королевских воинов, устремившихся к упавшему.

Он с трудом помог Бесси подняться на ноги – собственные мышцы почти не слушались, в голове после удара камнем шумело. Шлем смягчил удар, но недостаточно – временами все вокруг Стирбьерна словно расплывалось и превращалось в нечеткие цветные пятна, а звуки пропадали вовсе. Он поднял штандарт и глубоко вонзил древко в землю. С этого клочка земли его теперь смогут только унести замертво.

- Спина к спине! – дернув Бесси за руку, крикнул Стирбьерн. Их так мало… Вальдемар, Готторм, Сигурд – все уже мертвы. Снова пропали все звуки, и в страшном беззвучии он увидел, как сразу четверо королевских вояк подняли Бьерна Асбрандсона на копья, увидел, как потоком хлынула кровь из его рта и обагрила красивую золотисто-русую бороду. Бьерн был хорош собой – не одна дева в Исландии, Дании или Хольмгарде опечалится теперь. Если, конечно, узнает о его смерти.

Мне тоже недолго осталось, подумал Стирбьерн и, повинуясь звериному чутью, а не разуму, наослеп отмахнул мечом подбиравшегося слева королевского дружинника. Тот упал, обливаясь кровью из распоротой шеи, его предсмертный вопль вернул Стирбьерну звуки окружающего мира.

Что-то тонко свистнуло около самого его уха. Стирбьерн кинулся в сторону, споткнулся и едва удержался на ногах, ухватившись за воткнутое в землю древко штандарта. В паре вершков от себя он увидел отблескивающее в лучах заходящего солнца острие стрелы. Стрелы, метившей в его горло и сейчас висевшей неподвижно в воздухе безо всякой опоры. Стирбьерн сделал еще шаг назад и отчаянно замотал головой, стараясь вернуть себе ясность восприятия. Но тщетно – все вокруг него замерло: бросившиеся с воплем в атаку королевские воины застыли в самых разных позах, кто - открыв рот в прервавшемся вопле, кто - занеся меч или копье, кто – зависнув в прыжке и не касаясь сапогами земли. Застыло все, даже ткань штандарта не колыхалась на ветру, да и самого ветра не было. Мир вокруг Стирбьерна прекратил свое бесконечное движение и стал тих и недвижен.

Стирбьерн медленно повернулся в одну, а затем в другую сторону. Сам он двигаться мог совершенно свободно, и тело было прежним – его собственным усталым и израненым телом, и все так же саднила вчерашняя рана в бок, болела после удара голова, ныли усталые мышцы ног, рук и спины. Оцепенение мира, похоже, заканчивалось на нем.

- Ты готов к смерти, Бьерн Олафссон? – раздался в полной тишине чуть насмешливый спокойный и мягкий голос.

Стирбьерн поискал глазами источник голоса, и взгляд его наткнулся на человека, худощавого и рыжеволосого, в алой шелковой рубахе. Человек сидел на спине павшего воина – Стирбьерн не мог разобрать, был ли то йомсвикинг или воин короля Эйрика, - и небрежно поигрывал кистями золотистого пояса, которым рубаха была стянута на его талии. Человек, как и сам Бьерн, не был подвластен оцепенению, охватившему сейчас мир. Лицо сидевшего неуловимо менялось, ни на миг не оставаясь неподвижным, а тонкие губы кривила незлая усмешка.

- Королевский сын, покоривший многие земли и народы. Удачливый хёвдинг. Предводитель могучих йомсвикингов, - продолжал сидевший, - ты добился славы, какой могут похвастать немногие. Ты взял от жизни все, что возможно было. И не твоя вина, что придется тебе погибнуть столь молодым в битве, в которой ты, несомненно, заслужил победу.

- Что нужно тебе от меня, Локи? – Стирбьерн произнес это и даже не удивился тому, что больше не заикается.

- Приятно, когда смертные узнают тебя и в скромном одеянии, - рыжеволосый оправил ворот своей рубахи. - Я хочу задать тебе лишь один вопрос, Бьерн Олафссон – был ли ты счастлив? Был ли в твоей жизни хоть миг, с которым тебе жаль расставаться? Было ли что-то, что желал бы ты забрать с собой в Вальхаллу, куда, несомненно, проляжет твой путь? Отвечай мне без утайки и прямо.

Разноцветные глаза рыжего, правый - зеленый, левый - черный, - вперились в лицо Бьерна, который под этим вопрошающим взглядом замер, как мышь под взглядом змеи.

- Не затрудняй себя воспоминаниями, - Локи улыбнулся шире, - если бы ты был счастлив – разве прочертила бы судьба на твоем челе эти черты?

Тонкий палец Локи, непостижимым образом вдруг оказавшегося совсем рядом, коснулся лба молодого воина, запоздало заметившего, что на нем уже нет шлема. Отодвинув мокрую от пота прядь волос, палец прошелся вдоль тонкой вертикальной морщинки, прорезавшей лоб Стирбьерна прошлым летом, после того, как был он вторично и навсегда изгнан из Швеции.

- Нет причины обманывать бога лжи, - неожиданно для себя слабо улыбнулся Стирбьерн. – С легким сердцем я вступлю в Вальхаллу, потому что ничего дорогого не оставляю на земле.