Читаем Проводник полностью

— Ты же журналист, как и я! И эта тетрадка… — он подошел к шкафу, достал толстую папку с бумагами и швырнул на стол. — Здесь десятки похожих историй разной степени бездарности. Такими побасенками только в школьном лагере друг друга пугать. Да, врач действительно погиб… Но из протоколов милиции понятно, что он покончил с собой из-за неудачной любви. Кому поверят больше — официальным протоколам или истории, сочиненной нетрезвым патологоанатомом? — Алфавит взмахнул рукой, видя, что я собираюсь спорить. — Ты, кстати, видел, каким почерком она написана? Очень не похоже на врачебный! И странно, что человек в состоянии сильного стресса так чётко, красиво и аккуратно всё записал, нелогично получается.

Алфавит эмоционально жестикулировал, отчего его большой живот трясся, возвышаясь над письменным столом. В подобной ситуации сдержать смех проблематично, но я справился и с серьёзным видом ответил:

— Да я и сам это понимаю. Может, он хотел всё изложить последовательно, предвидел, что с ним что-то случится?

Олег опять махнул рукой, как бы говоря: «Не мелите чушь, сэр!».

— Но для нас — тех, кто знает все нюансы этой истории, то, что произошло — не вымысел, — не унимался я.

— Да, возможно, — скептически ответил Алфавит. — Но, чтобы это доказать, надо попытаться найти что-то ещё, документальные подтверждения, — уже спокойно сказал он, усаживаясь за стол.

6

Олег развернул передо мной найденный им материал и предупредил:

— Ты всё не читай, я самое интересное покажу, а там сам решай, насколько это полезно, — с этими словами он пролистнул несколько страниц и ткнул пальцем в текст. — Информация из разных старых очерков, материалу лет 200—300. Автор неизвестен, как и название описываемой местности.

Заинтересовавшись его объяснением, я начал читать.

«Совершенно случайно я стал свидетелем одного загадочного и очень необычного ритуала в небольшой деревушке, оказавшейся на пути моих странствий. Увиденное поразило меня до глубины души, ибо был я уверен, что язычество в таком богомерзком и бесчеловечном его виде уже давно исчезло с цивилизованной части Земли. Но для этих людей сие не только не было ужасающим, а против того, являлось обычным укладам их жизни и быта.

Раз в несколько лет (как я понял из разъяснений местных, определённых сроков тому установлено не было), старейшина деревни собирал люд и говорил, что час для проведения ритуала настал. Среди женщин (всех, независимо от возраста и статуса) выбиралась, как её называли в племени, мёртвая плакальщица. По поверьям этих людей, плакальщица была своего рода посредником между миром живых и миром мёртвых. Сии дикари верили, что, когда кто-либо находится при смерти, плакальщица всегда появляется и, читая ритуальную молитву, оплакивает умирающее тело, забирая при этом душу и унося её в мир умерших.

Стать плакальщицей среди этих язычников считалось самым почетным жребием, какой только может выпасть женщине, и каждая мечтала, чтобы выбрали ее. Когда жребий свершался, избранную облачали в черное. В течение нескольких последующих дней она находилась совершенно одна в предварительно вырытой глубокой (около трёх метров в глубину и около метра в ширину) яме. Эти люди верили, что таким образом происходит единение будущей плакальщицы с землёй, в которую будут похоронены мертвые тела.

По прошествии положенного срока полуживую избранницу торжественно доставали из ямы. Старейшина племени давал ей наркотическое снадобье, после чего деревянным молотком забивал в каждый глаз по деревянному колу. После изъятия кольев вместо глаз несчастной образовывались огромные кровавые отверстия, свидетельствующие о том, что плакальщица уже зрит мёртвую сторону. При проведении ритуала она не испытывала никакой боли, всё происходило в полной тишине, а затем избранница, одурманенная зельем, рассказывала о своих видениях. После её опять опускали в яму и закапывали живьём. На том сей богомерзкий ритуал был завершён. Считалась, что с наступлением ночи избранная полностью переходит в мир мёртвых и может быть проводником для умирающих людей, пока её тело окончательно не разложится в земле».

— Где ты это нашёл? Ты же помнишь иллюстрацию к рассказу — она была очень похожа на плакальщицу из твоих бумаг, — с волнением в голосе спросил я. В тот момент мне показалось, что мы натолкнулись на след, который мог бы привести к объяснению происходящего.

— Это была старая книга. Заметки некоего путешественника, — ответил Алфавит. — Книгу на руки не давали, очень уж она ценная. Нашёл ее в одном старом музейном архиве, и то хороший знакомый помог — к таким изданиям допускают только узкий круг лиц.

— А что там ещё, у тебя тут много написано? — спросил я, быстро перелистывая страницы.

— Самое интересное я тебе уже показал. Вот, кстати, ещё небольшое упоминание.