Читаем Против ересей полностью

4. Когда таким образом Дух сходил по предопределенному устроению, и когда Сын Божий Единородный, Который есть и Слово Отца, с наступлением полноты времени воплотился, сделавшись человеком ради человека, и исполнил все условия человеческой природы, когда Господь наш Иисус Христос есть Один и Тот же, как я Сам Господь свидетельствует и Апостолы исповедуют и пророки возвещают: то оказываются ложными все учения этих людей, которые выдумали мнимые Осьмерицы и Четверицы и подразделения [3], устраняют Духа, думают же, что один был Христос, а другой Иисус и учат, что не один был Христос, а много, и хотя говорят, что они были соединены, но опять их разделяют, представляя, что один (Христос) подвергся страданию, а другой остался его чужд, и что последний восшел в Плирому, а тот остался в среднем месте [4], что один пиршествует и наслаждается в невидимых и неименуемых (местах), а другой находится с Димиургом, лишая его силы. Поэтому, и тебе и всем, читающим это сочинение и заботящимся о своем спасении, надлежит не поддаваться, когда слышат со стороны речи этих людей: ибо говоря сходное с (учением) верующих, как я прежде сказал, содержат мнения не только различные, но и совершенно противоположные и исполненные богохульства, которыми убивают тех, которые посредством сходства слов усвояют себе не сродный с их расположением яд, как если бы кто, давая алебастровую чашу, наполненную водою вместо молока, обманул сходством цвета, как некто лучший меня обо всех, извращающих (дела) Божия и искажающих истину, сказал: «алебастр худо смешивается с молоком Божиим» [5].


[1] Ириней указывает на эту женщину, как на образ языческого мира, ибо у иудеев самаряне считались наравне с идолопоклонниками.

[2] Т. е. род человеческий.

[3] Это место сохранилось на греческом языке у Феодорита (Dial. 1.).

[4] Это место переведено с сирского отрывка, изданного Гарвеем.

[5] Плиний (Н. N. XXXVI, 24) рассказывает об одном случае смерти от выпитого раствора извести. Гарвей.

Глава XVIII

О воплощении Сына Божия, и что Он не мнимо, но истинно воплотился.

1. Когда ясно показано, что бывшее вначале у Бога Слово, Которым все создано, Которое также всегда было присуще роду человеческому, в последние времена согласно с временем предопределенным Отцом, соединилось с Своим созданием и сделалось человеком, могущим страдать, то устраняется всякое возражение тех, которые говорят: и если Он родился в то время, то значит прежде не было Христа». Ибо я показал, что Сын Божий, вначале сущий у Отца, не (существовать) начал тогда, но воплотившись и сделавшись человеком, он снова начал длинный ряд человеческих (существ) и сокращенно даровал нам спасение, так что потерянное нами в Адаме, т. е. бытие по образу и подобию Божию, мы опять получили во Христе Иисусе.

2. Ибо невозможно было, чтобы человек, который раз был побежден и погиб чрез непослушание, сам воссоздал себя и получил награду за победу; также невозможно было, чтобы получил спасение тот, кто впал под власть греха: то и другое сделал Сын, Который есть Слово Божие от Отца происходящее, Который воплотился и нисшел даже до смерти и совершил домостроительство нашего спасения. Ему веровать несомненно увещевая нас, (Павел) опять говорит: не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо? т. е. Христа свести. Или кто сойдет в бездну? т. е. Христа из мертвых возвести (Рим. 10, 6–7); затем продолжает: ибо если устами своими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем своим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься (Рим. 10, 9). И он представил основание, почему это сделало Слово Божие, говоря: Ибо Христос для того и жил и умер и воскрес, чтобы владычествовать над живыми и мертвыми (Рим. 14, 9). И еще писавши к Коринфянам, говорит: «а мы проповедуем Христа Иисуса распятого (1 Кор. 1, 23); и прибавляет: чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение крови Христовой? (1 Кор. 10, 16).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее