Читаем Против ересей полностью

3. Кто же участвовал с нами в пище? Выдумываемый ли ими горний Христос, который распростерся чрез Предел и дал образ их Матери, или Эммануил от Девы, Который вкушал масло и мед, и о Котором говорить пророк: И Он есть Человек, и кто познает Его (Иер. 17, 9)? Его именно проповедовал Павел: ибо я первоначально предал вам — говорить он, — что Христос умер за грехи наши по Писаниям, и что Он погребен был и воскрес в третий день по Писаниям (1 Кор. 15, 3–4). Ясно, что Павел не знал другого Христа, кроме только Того, Который и пострадал и погребен и воскрес, Который и родился и Которого он назвал человеком. Ибо сказав: если о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, он прибавляет в объяснение причины Его воплощения: поелику смерть чрез человека, то чрез человека же и воскресение мертвых (1 Кор. 15, 12, 21). И везде, где говорит о страдании Господа нашего, о человечестве Его и о смерти, он употребляет имя Христа, как например в следующем месте: не губи своею пищею того, за кого Христос умер (Рим. 14, 15). И еще: а теперь, во Христе, вы, бывшие никогда далеко, стали близки Кровию Христовою (Еф. 2, 13). И еще: Христос искупил нас от проклятия закона, сделавшись за нас проклятием; ибо написано: проклят всяк висящий на древе (Гал. 3, 13; Втор. 21, 23). И еще: и от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос (1 Кор. 8, 11), — показывая, что не сходил на Иисуса неспособный страдать Христос, но что Он Сам, будучи Иисусом Христом, пострадал за нас, — Он, Который почил и воскрес, Который нисшел и возшел. Сын Божий, сделавшийся Сыном человеческим, как показывает и самое имя. Ибо в имени Христа подразумевается помазавший и помазанный и самое помазание, которым Он помазан. Помазал Отец, помазан же Сын посредством Духа, Который есть помазание, как чрез Исаию говорит Слово: Дух Божий на Мне, потому что Он помазал Меня (Ис. 65, 1), обозначая и помазующего Отца и помазанного Сына и помазание, которое есть Дух.

4. И Сам Господь ясно указывает, Кто пострадал. Ибо когда Он спросил учеников: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? и когда Петр отвечал: Ты Христос Сын Бога живого, и был Им одобрен, потому что не плоть и кровь открыли ему, но Отец, сущий на небесах (Mф. 16, 13, 16–17), то показал, что Он, Сын Человеческий, есть Христос Сын Бога живого: ибо с того времени — говорится — Он начал открывать ученикам, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от священников, быть отвержену и распяту и в третий день воскреснуть (Mф. 16, 21) [1]. Он, Который был признан Петром за Христа, Который назвал его блаженным, потому что Отец открыл ему Сына Бога живого, Он Сам сказал, что Ему должно много пострадать и быть распяту; а потом Он укорил Петра, который почитал Его за Христа согласно с мнением человеческим и отвергал Его страдание, и сказал ученикам: если кто хочет идти за Мною, пусть отвергается себя и возьмет крест свой и следует за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот спасет ее» (Mф. 16, 24–25). Это Христос говорил открыто, Сам будучи Спаситель тех, которые имели быть преданы смерти за исповедание Его и потерять свои души.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее