Читаем Против ересей полностью

8. Итак, вне домостроительства (Христова) все те, которые под предлогом «знания» думают, что один был Иисус, а другой Христос, и другой Единородный, от Которого опять Слово, и иной Спаситель, Которого эти ученики заблуждения признают произведением эонов, происшедших в несовершенстве: эти люди по наружности овцы, ибо они кажутся подобными нам по образу выражения, который употребляют наружно, говоря одинаково с нами, а внутри они волки. Ибо их учение человекоубийственно, вымышляя многих богов и представляя многих отцов, а уменьшая и на многое разделяя Сына Божия: их-то Господь повелел нам остерегаться, и ученик Его Иоанн в своем вышеупомянутом послании заповедал избегать говоря: многие обольстители пришли в сей мир, не исповедующие Иисуса Христа во плоти пришедшего; такой (человек) есть обольститель и антихрист. Наблюдайте за ними, дабы вам не потерять того, над чем вы трудились (2 Ин. 7, 8). И еще говорит в послании: много лжепророков появилось в мире. Духа Божия узнавайте вот почему: всякий Дух, Который исповедует Иисуса Христа во плоти пришедшего, есть от Бога; а всякий дух, разрушающий (1 Ин. 4, 1–2) [7] Иисуса Христа, не есть от Бога, но от антихриста. Эти (слова) согласны с тем, что сказано в Евангелии, что Слово стало плотию и обитало среди нас (Ин. 1, 14). Поэтому, еще в послании говорит: всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден (1 Ин. 5, 1), зная Одного и Того же Иисуса Христа, Которому открыты врата небесные ради принятия Им плоти: Он в той же плоти, в которой пострадал, и придет открыть славу Отца.

9. Согласно с сим и Павел беседуя к римлянам; говорит: тем более те, которые получают обилие благодати и праведности для жизни, будут царствовать посредством Единого Иисуса Христа (Рим. 5, 17). Итак, он не знал Того Христа, Который улетел от Иисуса, и не знал горнего Спасителя, которого они называют непричастным страданию. Ибо если один пострадал, а другой остался непричастен страданию, и один родился, а другой сошел на родившегося и потом оставил его, то уже оказывается не один, а двое. А что апостол знал Одного и родившегося и пострадавшего Иисуса Христа, он опять говорит в том же послании: неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Дабы, как Христос воскрес из мертвых, так и нам ходить в обновлении жизни (Рим. 6, 3–4) [8]. И еще показывая, что Христос пострадал, и что Сам Сын Божий умер за нас и Своею кровию искупил нас в предопределенное время, он говорить: Ибо зачем Христос, когда мы еще были немощны, в определенное время умер за нечестивых? Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы еще были грешниками: тем более ныне, будучи оправданы кровию Его, спасемся Им от гнева. Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертию Сына Его, — тем более примирившись спасемся жизнию Его (Рим. 5, 6–10). Того Самого, Который был взят и пострадал и пролил кровь Свою за нас, Его он очень явно называет Христом и Сыном Божиим, Который и воскрес и был взят на небо, как сам (Павел) говорит: «Христос умер, но и воскрес; Он и одесную Бога (Рим. 8, 34), и еще: зная, что Христос восстав из мертвых уже не умирает (Рим. 6, 9). Ибо сам предвидя чрез Духа подразделения злых учителей и желая отсечь всякий повод к разногласию, он говорит вышеприведенное: Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела (Рим. 8, 11). Только что он не возглашает к желающим слушать: не заблуждайтесь; Один и Тот же Христос Иисус Сын Божий, который Своим страданием примирил нас с Богом и воскрес из мертвых, Который находится одесную Отца и совершен во всем; Который будучи биен не отражал ударов, страдая не угрожал (1 Петр. 2, 23) и терпя мучения умолял Отца простить тех, кто распинали Его. Ибо Он Сам, поистине, Спас, Он есть Слово Божие, Он Единородный от Отца, Христос Иисус Господь наш.


[1] См. 1 кн. XII, 4.

[2] Гарвей думает, что в латинском тексте здесь ошибочно стоит «Christum» вместо Totum (Παντα). См. II кн. ХШ, 6.

[3] T. е. человеческая природа Иисуса Христа.

[4] В этих словах Исаии находили самое раннее таинственное указание на поклонение волхвов. Сл. Иустина разгов. с тр. 77; Тертулл. adv. iud. 9; с. Marc. III, 13.

[5] Это место в латинском тексте темное, так как в нем есть пропуск, переведено сообразно с Сирским отрывком сочинения Иринеова, напечатанным с латинским переводом у Гарвея.

[6] «Participare compendii poculo», участвовать в питии, которое произведено чрез превращение воды в вино compendialiter (сокращенно, непосредственным действием Божиим), как об этом говорит Ириней выше глава XI, 4.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее