— Не поваръ, а мажордомъ-съ. Не для одной стряпни, а для всего обихода его взялъ изъ Петербурга, — поправилъ доктора Самоплясовъ.

— Ахъ, даже изъ Петербурга!..

— И можно даже такъ сказать, докторъ, что знаменитость. Позвольте вамъ рекомендовать: Калина Колодкинъ. Все по графамъ жилъ, на охот все въ походныхъ кухняхъ при нихъ стряпалъ, вотъ я и подцпилъ его. Своего дла искусникъ уму помраченье, но одинъ грхъ — заливаетъ за галстукъ по временамъ, — шепнулъ онъ доктору.

— Не узнаю тебя, Капитоша, не узнаю! — бормоталъ докторъ. — Но прежде всего, ты мн дай помыться. А то въ амбулаторіи-то ты меня заторопилъ, а я и не умылся настоящимъ манеромъ. Только руки…

— Пожалуйте, Гордй Игнатьичъ. Изъ Петербурга на сей предметъ особый складной умывальникъ привезли. Вдь прежде здсь изъ простого рукомойника надъ грязнымъ ушатомъ умывались. А я ужъ какъ началъ полировку, такъ все одно къ одному… Есть и одеколонъ.

И Самоплясовъ привелъ доктора къ себ въ спальню, гд стоялъ умывальникъ, надъ умывальникомъ висло зеркало, а на зеркал было перекинуто полотенце съ красными вышитыми концами. Докторъ умывался и говорилъ:

— Ты, Капитоша, только поменьше полировкой-то хвастайся. Да и вообще… Прости, что я теб это говорю, но вдь я тебя съ мальчиковъ знаю.

— Да вдь хорошей цивилизаціей отчего-же не похвастаться, Гордй Игнатьичъ? А я стараюсь, чтобъ все въ точку было, по-европейскому.

— А ты все это длай, но помалкивай насчетъ цивилизаціи-то. Ужъ какая у тебя цивилизація! Далеко еще намъ до нея.

— По крайности стараюсь. Вотъ мыло-то Сапонатъ.

Докторъ отеръ руки о полотенце и вышелъ въ гостиную, она-же и столовая. Стоялъ столъ, дйствительно хорошо сервированный и приготовленный для четырехъ персонъ. Столовое блье отличалось свжестью, серебряные ножи, вилки, ложки были съ иголочки, фарфоровая посуда была дорогая, и около каждаго прибора стоялъ полный комплектъ обденнаго хрусталя. На отдльномъ столик была поставлена холодная закуска изъ пяти-шести предметовъ и два сорта водки.

— Закусить-съ… — предложилъ доктору Самоплясовъ.

Докторъ Клестовъ поразился.

— Ну, смотри, какой онъ сервировкой запасся! — говорилъ докторъ, потирая руки и вглядываясь въ накрытый столъ. — И какихъ хлопотъ стоило все это сюда привезти!

— Да вдь ужъ одинъ разъ въ жизни живемъ, Гордй Игнатьичъ, — отвчалъ Самоплясовъ. — А ежели я получилъ капиталъ и чувствую склонность вотъ къ этой самой циви… Виноватъ-съ… Ну, какъ тутъ не скажешь этого слова, если вы сами хвалите и вызываете! Конечно-же, хочется по полированному жить. Въ ресторанахъ въ Петербург видишь все хорошее — ну, и стараешься потрафрить. Да и баринъ этотъ самый у меня, адьютантъ по особымъ порученіямъ, такъ совтуетъ. Да гд онъ? Аристархъ Васильичъ!

— Я здсь! — откликнулся Холмогоровъ и вышелъ изъ сосдней комнаты, подергивая себя за длинные усы. — Гд это ты запропалъ? Ждалъ, ждалъ я и ужъ не вытерплъ и заморилъ червячка.

— Вотъ онъ сихъ длъ искусникъ и мой совщательный членъ! — проговорилъ Самоплясовъ. — Позвольте познакомить.

— Холмогоровъ… — назвалъ себя Холмогоровъ.

— Докторъ Клестовъ… здшній земскій врачъ… — отрекомендовался докторъ.

— Дворянинъ Холмогоровъ… Фамилія, которая встрчается еще при Грозномъ… Отставной штабъ-ротмистръ… — продолжалъ Холмогоровъ. — А все это я къ тому клоню, что у содержателя извозчичьяго двора Самоплясова я ни адьютантомъ, ни чиновникомъ по особымъ порученіямъ никогда не былъ да и не буду. Не буду! Слишкомъ много чести для него.

Самоплясовъ нсколько растерялся.

— Гмъ… Зачмъ-же ты сюда со мной пріхалъ? — спросилъ онъ Холмогорова, красня.

— Я? Въ гости пріхалъ. Ты звалъ меня — я и пріхалъ. И это-то считаю для тебя за большую честь.

— Ну, для компаніи… Все-таки для компаніи. А для компаніи и адьютанты и чиновники по особымъ порученіямъ всегда здятъ, — старался смягчить Самоплясовъ.

— Врешь. По служб они здятъ, чтобъ состоять при особ. Да вдь при какой особ-то! При особ въ генеральскомъ чин. А ты разв генералъ?

— Самъ-же ты, Аристархъ Васильичъ, назвалъ меня разъ генераломъ, а себя адьютантомъ — такъ вотъ я изъ-за чего, — оправдывался Самоплясовъ.

— Въ насмшку генераломъ назвалъ, въ насмшку. А ты, дура съ печи, и поврилъ? Очень глупъ ты, коли ужъ такъ… А адьютантомъ твоимъ я себя никогда не называлъ.

— Ну, да что тутъ разговаривать! Дло-то плюнуть стоитъ. Выпьемте, господа. Вотъ закусочка стоитъ.

Самоплясовъ старался замять разговоръ. Докторъ Клестовъ очутился въ неловкомъ положеніи и не зналъ, что говорить.

— Выпить? — сказалъ Холмогоровъ. — А вотъ это дло другое… Это можно…

— Ну, въ такомъ случа будь виночерпіемъ и разливай… — нашелся Самоплясовъ. — Докторъ, пожалуйте по рюмочк.

— Виночерпіемъ могу быть въ компаніи. Это дло десятое… — согласился Холмогоровъ и началъ наливать въ три рюмки.

X

Только что стали садиться за столъ, прибжалъ учитель Мишукъ. Онъ буквально прибжалъ изъ своей школы, былъ запыхавшись и весь красный отъ пота.

— Кончилъ. Распустилъ своихъ мальчишекъ, говорилъ онъ и тутъ-же сообщилъ, что и батюшка, отецъ Іовъ, вслдъ за нимъ идетъ.