– Девушка. С ним была девушка, его жена. Темные волосы, голубые глаза, – ненавидяще спросила Лучана у албанца. Тот отвел глаза в сторону, не желая говорить. Честно говоря, я потерял контроль над своими эмоциями. Я не мог поверить, что такое может происходить в двадцать первом веке. На периферии сознания оставалось понимание того, что мы все дальше уходим от непосредственной цели боевого задания, но чувство мести уже овладело мной. Мои боевые товарищи были тоже на взводе.

– Где она? – повторил я вопрос и, поставив штык-нож к подбородку албанца, занес руку снизу для смертельного удара. Албанец посмотрел мне в глаза, полные решимости. Встав перед выбором жизни и смерти, он колебался лишь одно мгновение.

– Да, я видел ее. Она в Приштине, в бывшем военном госпитале, – заговорил наконец албанец.

– Она жива? – почти вскрикнула Лучана.

– Да, ее еще не прооперировали.

– Она ждала ребенка, – сказала Лучана и волевым движением руки потянулась к моему штык-ножу.

– Если проведешь нас туда, я заберу эту девушку и оставлю тебя в живых. Если нет – ты умрешь прямо здесь. Причем медленно, так же, как эти невинные люди. Прежде чем извлечь твое сердце, я достану сначала почки, а затем печень. Выбирай… – остановив руку Лучаны, предложил я сделку обезумевшему от страха боевику.

– Мы не сможем пройти посты, – жалостно сказал он.

– Ты сделай так, чтобы смогли.

– Я могу тебе верить? – спросил албанец, заглянув мне в глаза.

– А у тебя есть выбор? – ответил я вопросом на вопрос. – Обещаю отпустить тебя на сербской границе.

Выбора у албанца не оставалось, и он вынужден был согласиться. Я оставил с собой самого сильного из бойцов Загора Станковича. Остальных, включая Лучану, отправил в поселок, предварительно взяв с нее слово уйти вместе с отрядом в Сербию. Переодевшись в форму убитых боевиков, мы водрузились на передние сидения «фольксваген транспортер», посадив за руль албанца. Пропуска и документы были при нас. Хамид (так звали албанского боевика) беспрепятственно преодолел посты на въезде в город и в госпиталь. Беретта, упертая между его ребер, делала его управляемым, да и похоже было на то, что албанец смирился со своей участью и поверил мне.

– Помещения, где находятся пленные в ожидании трансплантации, находятся на третьем этаже под охраной. Как вы предполагаете ее похитить? Будете брать госпиталь штурмом? – несколько саркастически спросил албанец, но в его голосе звучала тревога за свою жизнь.

– Есть одна идея, – ответил я и пристегнул ему на шею тротиловое ожерелье на радиоуправлении. – Тебе придется ее вывести под любым предлогом. Если ты через пять минут не появишься, ожерелье не только снесет тебе башку, но и разнесет все в радиусе пяти метров. Да не пытайся снять. Плохо для тебя закончится. Кстати, а у тебя есть план? Или ты штурмом собираешься брать госпиталь? – так же саркастично передразнил я албанца.

Глаза албанца лихорадочно забегали, что являлось признаком напряженного мыслительного процесса, происходящего в его голове.

– Хорошо, – наконец ответил албанец, – у меня есть план, но мне, возможно, понадобится больше времени.

– Да? И в чем он заключается?

– Пациентов забирают на первый этаж в операционную. Я проведу ее туда, нейтрализую медицинский персонал, открою окно, где ее примете вы.

– Во-первых, ее и тебя. Во-вторых, как ты собираешься нейтрализовать медперсонал?

– Это же хирургия. У них достаточно хлороформа в операционной.

– Что ж, действуй, – одобрив его действия, ответил я, – а то скоро рассвет. Да… и хлороформа побольше. Настолько много, чтобы мы успели добраться до границы с Сербией.

Албанец молитвенно вознес руки к небу и омыл руками свое лицо.

– Да поможет тебе твой бог, если он еще не отвернулся от тебя, – проводил я напутственными словами албанца.

Глава 26. Рада

Прошло не менее пятнадцати минут тревожного ожидания. Я нервно теребил пульт радиоуправления зарядом, но Братан, неизменно флегматичный по натуре, невозмутимо успокоил меня:

– Не суетись. Он все сделает как надо. Хочет жить, собака. Просто времени прошло недостаточно, – вдруг обозначенное окно открылось, и в нем показалась возбужденная физиономия Хамида.

– Принимайте, – сказал албанец и тут же на руках подал безжизненное тело девушки. – Придется положить ее в кузов. Иначе не проедем пост.

– Ты меня слышишь? Как тебя зовут? – спросил я девушку, приподняв повыше ее голову. Она открыла глаза и пересохшими губами произнесла:

– Рада… Спина болит.

Я аккуратно приподнял ее тело и, увидев характерный шов на левой почке, понял, что мы подоспели вовремя.

– Тебе придется лежать на жестком полу автомобиля, и, кто бы ни открыл кузов, тебе необходимо притворяться мертвой, пока я не назову тебя по имени. От этого зависит и твоя жизнь, и наша. Сможешь?

Рада молча моргнула глазами.

Расположив Раду в кузове микроавтобуса, мы тронулись к КПП госпиталя.

– Что-то ты быстро, – сказал чернобородый охранник, не торопясь поднимать шлагбаум.

– Сегодня работы много, – неопределенно ответил Хамид.