Читаем Пробуждение полностью

– Иди, – дал я команду албанцу, переводя дыхание, сбой которого был вызван, скорее, не интенсивностью боя, а бешеным выбросом адреналина в кровь. Благодаря ему не так остро чувствовалась боль от сквозного ранения албанской пулей, прошедшей под плечом навылет.

– Спасибо, – почти проблеял албанец и, постоянно оборачиваясь, все еще боясь, что ему в спину будет пущена пуля, побежал в сторону поселка. Двигатель автомобиля был пробит множественными попаданиями пуль.

Когда мы вытащили Раду на свет божий, я с горечью в сердце подумал, что все наши труды были напрасны. Она не подавала признаков жизни: не открывала глаз, не прощупывался пульс, и тело, как мне показалось, было ледяное и неподатливое. Братан, уткнувшись взглядом в землю, начал прочесывать местность с видом собаки, взявшей след. Через некоторое время он вернулся с маленьким осколком от зеркала заднего вида многострадального джипа, или того, что от него осталось. Он поднес осколок к носу Рады и через несколько мгновений торжественно произнес:

– Жива!

Я вызвал помощь и на границе нас ждали. После операции попал в госпиталь. Потом было еще ранение, после которого Татьяна и уехала в Россию. А я после операции в Косово не могу уехать. Меня совесть загрызет. Вы знаете, сколько моему взводу удалось людей спасти? Сотни, если не тысячи, – тускло сказал Петр. – И еще больше не смогли спасти. Рада поправилась, и, когда я второй раз лежал в госпитале, она нашла меня, чтобы отблагодарить за спасение. По правде, ее могло спасти только чудо. И оно произошло. Когда мы ее вытаскивали из Косово, это был полутруп, а тут передо мной предстала женщина неземной красоты. Впрочем, скоро увидите сами.

Стас удивленно выпучил глаза на Петра, который сконфуженно отвел глаза от прямого взгляда Стаса. Мило было наблюдать, как смущается этот видавший виды воин. Петр достал мобильник.

– Рада, встречай. Будем через десять минут.

Нови-Пазар нес в себе дух если не старинного, то, с уверенностью можно сказать, старого города, не имеющего современной инфраструктуры, зданий стеклянно-алюминиевой конструкции. Хотя по дороге в город путники и видели православный средневековый монастырь, однако в самом городе в изобилии тянулись к небу минареты. Петр остановил джип около компактного дома, увенчанного красной черепицей и, как большинство домов этого города, густо заросшего виноградником. На пороге появилась молодая красивая женщина со славянским типом лица, но гораздо более темным оттенком волос, чем у большинства наших соотечественниц.

– Это моя Рада, – представил Петр женщину, историю спасения которой друзья слушали всю дорогу от аэропорта, и с любопытством смотрели на героиню повествования Петра. У Рады проглядывался аккуратный животик, указывающий на ее беременность.

– Вы ждете ребенка? – непосредственно спросила Даша, что было свойственно ее юному восприятию действительности, после того как все друзья были представлены.

– Два года назад я потеряла ребенка на третьем месяце, и врачи мне не разрешали какое-то время иметь детей, – на неплохом русском ответила Рада, – а теперь разрешили, правда, под строгим наблюдением. – Рада мило улыбнулась и открыла дверь, приглашая гостей в дом.

– Уютно у вас тут, – искренне охарактеризовал убранство дома Максим.

– Вообще-то, это ваш дом, – поправил его Петр. – Мы здесь неподалеку живем.

Стас, услышав, что дом снят для них, осмотрел все выходы и окна. После чего снова вышел на улицу, визуально оценив расстояние до ближайших домов и, удовлетворенно крякнув, спустился в подвал.

– Что ж, неплохо, – резюмировал результаты осмотра Поплавский.

– Да, дом хороший, уютный, – вторила ему Рада.

Стас посмотрел на нее внимательно и подытожил:

– Главное, что он стоит особняком. Это очень хорошо.

Рада непонимающе посмотрела на гостя и поняла только одно: что важно для нее, видимо, совершенно не трогает этого странного русского.

Жахнув по сто грамм традиционного русского напитка по поводу встречи за богатым сербским столом, Петр поднялся.

– Располагайтесь, други. Я опять в аэропорт за вашими женщинами. Пока я их привезу, вы успеете выспаться. Отдыхайте, – отрапортовал Петр по-армейски и вышел из дома.