– А что тебя тянет в эти места? – поинтересовался Максим. Его энергетика взяла максимальные обороты, и он весь горел, речитативил и, кажется, излучал тепло из своих глаз.

– Я не знаю, что меня тянет в эти места. Человек что-то любит, а что-то нет. И этому у меня нет объяснений. Такова природа его души. Почему один любит музыку, а другой, как Паганель, бегает с сачком за бабочками или собирает в баночку редких тараканов? Один пьет как скотина, а другой молится, разбивая лоб? Один гуляка, другой однолюб? Кто знает причину этих индивидуальных особенностей?

– Я полагаю, что могу догадываться об этом.

– Интересно было бы послушать.

– Ты историк и, по всей видимости, интересовалась историей православия и язычества. Наши языческие пращуры говорили, что душа вечна и, перевоплощаясь в новом теле, она помнит свои привязанности, наклонности, таланты, любовь и вражду, страхи и влечения.

– Но это же смешно. Ты и вправду в это веришь? Тем более в христианстве этого нет.

– Нет потому, что в шестом веке, при императоре Юстиниане, на очередном Вселенском соборе большинством голосов, как на партсобрании, попы решили эту информацию изъять. Так было удобно.

– С тобой интересно дискуссировать, коллега, – поддела его Милана, не зная, как парировать его тезис.

Дима наблюдал за воркованием голубков со стороны и заметил, как быстро они вошли в контакт друг с другом. Было даже несколько неловко за то, что коллектив некоторым образом распался на эту пару и всех остальных. Дмитрий, видя пикантность ситуации, поддержал друга, взяв на себя роль ведущего, сыпя не переставая анекдотами и подбрасывая животрепещущие темы, но все равно было заметно, что пара резко зациклилась друг на друге, как Смехов ни пытался вытянуть их на коллективное общение.

Чай был допит, завтрак съеден, анекдоты рассказаны и наступил тот момент, когда уже нельзя было злоупотреблять гостеприимством, особенно в первый раз.

– Нам пора. Спасибо за чай, – попрощался Дима за себя и за друга, видя, что Максим не против здесь задержаться навсегда.

Максим неохотно встал, испытывая в душе изрядное сопротивление инициативе друга.

– Если ты не против, я загляну еще, – сказал он Милане. Она вопросительно пожала плечами, боясь, что ответ «да» будет демонстрировать для него и окружающих ее заинтересованность, и она ответила:

– Если захочешь…

Глава 17. Откровение

Еще два дня работы позволили друзьям продвинуться в общей сложности на полтора метра. Грунт был каменистым, труднопроходимым, и каждый сантиметр давался с трудом, тем более что Максим представлял из себя сейчас не лучшего работника.

– Все. Пора на тот берег. Надеюсь, она меня ждет, – вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, сказал Максим.

– Ага. Держи карман шире. С чего ты это взял? – скептически усмехнулся Дима.

– Я чувствую. И еще я чувствую взгляд с того берега.

– Это все субъективно. Твое острое чутье вполне предсказуемо и объясняется простой влюбленностью. Кстати, мне бы хотелось тебя немного приземлить, во-первых, потому что у тебя в Москве жена, а во-вторых, потому что твоя любовь и задачи, стоящие перед нами, – вещи мало совместимые, в-третьих, я переживаю, что твои отношения с Миланой могут поставить под угрозу секретность информации.

Глаза Максима уперлись в невидимую точку. Взгляд был абсолютно отрешен, и его молчание подтверждало согласие с позицией друга.

– Ты прав, прав во всем. Я постараюсь, чтобы наша работа не пострадала, но, пока мы здесь, я буду видеться с ней. Иначе не могу. Извини, – ответил Максим и решительно спустился с кряжа к лодке.

– Я на часок, – сказал он, заводя движок.

– Знаю я твой часок, – негромко ответил Дима, зная, что друг его все равно не услышит.

На удачу Максима Милана как раз вышла погулять к берегу. Максим обрадовался ее появлению, так как это обстоятельство снимало с него необходимость появления в лагере и поиски причин своего очередного визита для подозрительно зыркающих на него спутников Миланы.

– Добрый день, боярыня.

– Добрый вечер уже, мой таинственный друг.

– Чем же я такой таинственный?

– Многим. Например, тем, что никаких девушек в вашем лагере нет, вопреки вашим утверждениям. Это хорошо видно в бинокль. Потом, похоже, вы ведете раскопки. Глядя в оптику, я заметила, что с глубины кряжа вылетает грунт. Этим, я думаю, и можно объяснить ваше негостеприимство. Затем, ты таинственен своим поведением. Извини, оно мне кажется чересчур импульсивным, хотя мне импонирует твоя бешеная энергетика, но с чего ты так заводишься?

– Причина есть.

– Ты всегда такой? – спросила Милана, не спеша двигаясь вдоль берега и увлекая за собой Максима.

– Думаю, что да. В моей душе редко бывает покой. Я не всегда словоохотлив, как в прошлую нашу встречу. Скорее, даже наоборот, энергия концентрируется внутри меня и не проявляется вовне. Но ты…

– Напомнила тебе о ней, той особе, которая для тебя очень дорога?

– Это так и не так одновременно.

– Загадочно. Но я должна предупредить, что не люблю никаких сравнений.

– Я понимаю…