Читаем Пробуждение полностью

Из одной из причаливших байдарок нерешительно вышел курчавый долговязый парень. Его тщедушно вогнутая грудь обгорела на весеннем солнце, впрочем, и его лицо напоминало физиономию сварщика, работающего без маски. Парламентер поднялся на кряж и недвусмысленно, хотя и крайне деликатно изложил, что они каждый год в это время останавливаются на этом кряжу. И если бы ранее прибывшие персоналии были бы не против, они с удовольствием разместились бы тут.

– Еще чего! – вспылил Максим. – Места, что ли, на реке больше нет?

Парламентер безропотно, но с явным сожалением, удалился, и ситуация, казалось бы, разрешилась. Но все оказалось не так просто. Когда долговязый парень спустился к байдаркам и изложил содержание переговоров, из байдарки пулей вылетела девушка и стремительно поднялась на кряж.

– Вы полагаете, что место, на котором вам посчастливилось остановиться раньше нас, теперь вами приватизировано?! И вы осмеливаетесь думать, что можете нам разрешать или нет останавливаться на этом месте? Я в течение последних семи лет каждый год останавливаюсь здесь. А в этот наткнулась на каких-то хамов, которые просто не способны на человеческое понимание! – яростно речитативила девушка, и лицо ее заливала краска праведного гнева.

– Позвольте, сударыня, – вмешался Дима, видя, что дело принимает нежелательный оборот. Непрошеных гостей нельзя было пускать на кряж под любым предлогом, даже если бы они были здесь прописаны, – вы ведь сами говорите, что останавливались здесь на протяжении семи лет. Вас же отсюда никто не гнал, хотя наверняка были желающие расположиться на этом месте, но, видя, что место занято, не стали лезть, как дикие звери.

– Это я дикий зверь?! – возмутилась девушка. – Я просто рассчитывала на ваше понимание и человечность. А вы оказались просто какими-то моральными уродами!

– Девушка, мы не одни. У нас в палатке девчата, – соврал Дима. – Они очень у нас эпатажные и, бывает, по ночам голышом бегают, да и днем бывает, – продолжал врать Дима первое, что придет на ум, и только сейчас он заметил, что Максим, стоя за его спиной, совершенно не принимает участия в споре. Смехов повернулся и нашел своего друга совершенно потерянным, как истукана одеревенело застывшего без проявления малейших реакций. Максим смотрел на девушку, и взгляд его был абсолютно придурковатый. Девушка заметила неадекватное поведение Максима и его безумный взгляд. Она вдруг перестала спорить и, внимательно обведя взглядом Максима, произнесла:

– И дружок Ваш такой же чокнутый, как и Вы, – она решительно развернулась и пошла прочь.

– Что с тобой, черт возьми?! – стиснув кулаки от негодования, возопил Дима. – Что, опять любовь?!

– Дима. Это она.

– Кто «она», черт побери? – не унимался Смехов.

– Божена.

– Кино и немцы, – изумленно произнес Дима. – Что, и такое может быть?

– Я полагал, что не может. Но есть же! – ответил Максим, медленно выходя из ступора. – Есть же! – повторил он и устремился вниз по склону.

– Стой, дубина! – Дмитрий схватил помешанного влюбленного за руку. – Что ты ей скажешь? И что предложишь? Заночевать здесь? Заодно расскажешь про алмаз? Про то, как вы спасали князя Ярополка от его брата Владимира? Ты слышал, что она о тебе сказала? Что ты чокнутый! Ты ее совсем перепугаешь, и она будет шарахаться от тебя, как от умалишенного. Впрочем, так и есть.

– Извини. Не подумал, – сконфуженно ответил Максим.

– Я рад за тебя и все понимаю, но для начала выкури сигаретку и приведи мысли и чувства в порядок.

– А если они уплывут, и я ее больше никогда не найду? – тревога исказила лицо Максима до неузнаваемости.

– Насколько я вижу, они правят на противоположный берег. Поэтому времени у тебя будет много.

Сердце бешено колотилось в груди Максима, и он не заметил, как, топчась, залез в костер ногой. Максим отдернул ногу, когда почувствовал боль и запах паленой резины. Кроссовок оплавился и противно дымил, наполняя весенний воздух неприятным запахом.

– Да, ты вообще не в адеквате, – разочарованно констатировал Дмитрий.

– Ты спросил, как ее зовут, грамотей?

– Такой же грамотей, как и ты. Ты, мне кажется, тоже не в теме, – парировал Дима. – И, вообще, я, как ты видел, преследовал другую цель – отстоять наш лагерь. Откуда мне было знать, что это Божена? Успокойся и попей водички, – подытожил Дима, понимая, что друг сейчас просто не в себе.

Максим сел на прежнее место и, нервно достав из пачки сигарету, закурил. Он наблюдал, как байдарки остановились прямо напротив них, и это несколько успокоило его, но через несколько минут внутренних переживаний, сопровождавшихся глубоким молчанием, Максим выпалил:

– Я должен поехать к ней и извиниться.

«Бред влюбленного человека. Вот напасть-то!» – подумал Смехов и произнес вслух:

– Макс, ты своим поведением ставишь под угрозу успех нашей экспедиции. Надеюсь, напоминать тебе не надо, насколько она важна?

– Да, конечно, – потухшим голосом ответил Максим. – Но ты должен меня понять: я должен ее увидеть.