Рагоза, совершивший меткий выстрел, торжественно воскликнул и хлопнул ладонью о ладонь торжествующего Рыжебородого. Они успели добежать до городской стены, увидя творящуюся перепалку, и под действие заклятия не попали.

Максим упал на колени. Боль пронзила все тело и парализовала дыхание, но уже через миг она отступила. Тепло и сон стали обволакивать сознание Максима, и он понял, что умирает.

– Беги! Хороший день, чтобы умереть… У меня в сапоге алмаз. Схорони его на середине кряжа, куда я обещал тебя отвезти после свадьбы, так глубоко, как осилишь, – Максим издал последний вздох, и сознание покинуло его.

Божена поцеловала его остывающие губы и бросилась бежать, скрываясь в недосягаемой темноте ночи.

Глава 14. Москва

Максим глубоко вдохнул воздух, словно вынырнул из-под многометровой толщи воды. Первое, что он увидел, это высокие белые потолки незнакомого помещения. Откуда-то рядом раздался пронзительный писк из неизвестного источника. Такая же белая, как и потолок, дверь открылась, и появилась медсестричка в аналогично белом халате.

– Дмитрий Николаевич! Он в себя пришел! – крикнула в коридор медсестра, и в палате появился Дима. Бледный, тощий, испуганный друг выпученными глазами таращился на Максима.

– Макс, дружище! Живой! Сукин сын!

Медсестра подошла к Максиму и сняла с лица кислородную маску.

– Вас что-нибудь беспокоит? – участливо спросила она.

Проще было сказать, что не беспокоит. На боль в голове можно было не обращать внимания, потому что адская боль в спине, под лопаткой, поглощала все сознание. Он попытался сказать об этом, но выяснилось, что рот слипся и сил вымолвить хоть слово у него нет.

– Я сейчас! – крикнула медсестра, выбегая из палаты. Через минуту она поила Смыслова куриным бульоном, а через капельницу вводилась глюкоза и еще какой-то раствор. Максим на глазах розовел, и Дима умиленно, как бабуля, наблюдающая за единственным внуком, мило глядел на Максима, сложа руки у животика. В первые минуты сознания Максим думал, что видит сон. Нереально контрастные перемещения во времени не давали возможности сознанию принять окружающую действительность. Во всяком случае, в первое время. Но как только он попробовал куриного бульона, то понял, что ужасно голоден.

– Хватит, хватит для первого раза. Десять дней ничего не ел. Желудок не справится, – тренькала как колокольчик медсестра. Максим отвалился на подушку и застонал.

– Спина… Посмотри…те.

Медсестра с помощью Дмитрия повернула Максима на бок. Дмитрий присвистнул.

– Вот это да, старик. Но, богом клянусь, этого не было.

– Да, я же его осматривала! Не было этого. Да и на голове ссадин не было, – подхватила медсестра.

– Что там? – с трудом вымолвил Максим.

– Ранение, похожее на ножевое. Причем сильно кровоточит. Вся простыня в крови, – озадаченно ответила сестричка.

Максим вспомнил смертоносный свист стрелы, Божену с полными слез глазами. Он понял, что никогда не увидит ее, и по его щеке потекла слеза.

– Не переживайте, Максим Павлович, рана не смертельная. Мы Вас поставим на ноги, – лепетала медсестра. Дима смотрел то на Максима, то на медсестру и явно не успевал за быстро меняющимися слайдами. Оттого у него был немного приоткрыт рот и широко раскрыты глаза. Дмитрий явно не понимал, почему у Максима рана на спине, почему он плачет и еще много всяких почему.

– Хорошо. Спасибо, сестричка, – вяло отреагировал Максим, – оставьте нас с другом ненадолго.

– Если только ненадолго, Максим Павлович. Рану надо обработать, давление померить, сердцебиение.

– Да, да, – сказал вслед быстрой как ветер медсестре Максим.

Максим перевел болезненный взгляд на друга.

– Получилось.

– Да ну?! – не поверил Дима. – Я думал, что ты того, чокнулся попросту говоря.

– Как я здесь оказался? – задал встречный вопрос Максим.