– Я фигею, – совершенно очумело, как маленький мальчик, увидевший цирковой номер, удивился Дима. – Смыслов, приключения просто ходят по твоим следам.

– Не будем терять время, – сказала Арина и вышла в соседнюю комнату переодеваться.

Арина вышла из комнаты минут через десять в коротком белом облегающем платье, совершенно потрясающая и счастливая. Всего несколько минут преобразили эту женщину до неузнаваемости. Расстроенная, заплаканная, сломленная жизнью женщина за несколько минут перевоплотилась в счастливую, блистательную красавицу.

– Ну и везет же тебе, Смыслов! – прищелкивая языком, искренне оценил женскую красоту Дима, – только жених-то у нас не фактурно как-то выглядит.

– Мне все равно. Я выхожу за него замуж, а не за костюм.

Процедура в ЗАГСе заняла не более часа.

– Вы же не можете такое событие оставить в тайне, не сообщив никому? – широко раскрыв глаза, спросил Дима тоном, требующим вполне однозначного ответа.

– Звони всем. Через два часа в «Мехико». Я забронирую столы и закажу кухню. Ариша, звони девчонкам, – распорядился Максим.

Гости собрались не через два часа, как хотелось бы Максиму, а через три, и даже четыре. Приглашенные, совершенно не готовые к такому повороту событий друзья, недоумевали, охали и ахали, но все радовались, как и положено в данном случае. Особенно ошарашенными оказались родители молодоженов. Мама укоризненно посмотрела на Максима, но тот обнял ее и утешил.

– Обстоятельства распорядились таким образом, мам, – ничего не поделаешь.

– Незаметно ты повзрослел, сынок, – пустила слезу Вера Сергеевна.

Торжество проходило шумно и весело. Обалдевший от алкоголя, народ пустился в пляс. После традиционных: «Горько!» и «Совет да любовь» пошли более современные перлы типа: «В индустрии развлечений самой удачной было разделение людей на два пола» или «Никто не умирает от недостатка секса, умирают от недостатка любви». Креативная молодежь сыпала свежими анекдотами, особенно преуспевал Шурик. Для него жизнь представлялась большим и захватывающим приключением, в котором не было места унынию, сложностям и проблемам, впрочем, как и высоким целям и достижениям. Шурик просто жил, как цветок на альпийском лужке, и, по обыкновению своему, полагал, что и окружающие воспринимали жизнь так же, как он. Опровержением этому тезису являлся Стас, не менее острый на язык, но с гораздо более сложно устроенным внутренним миром. На общем фоне улюлюкающей и выплясывающей толпы его холодная сдержанность сильно диссонировала с фоном всеобщего ликования.

– Как здоровье? – поинтересовался он у Максима, когда они оказались вместе в курилке.

– Неплохо. Спасибо, дружище, что интересуешься, – обтекаемо ответил Максим.

– Интересуюсь потому, что полагаю, что не в свое дело ты залез, Макс. В следующий раз можешь не вылезти, – Стас глубоко затянулся и многозначительно посмотрел в глаза товарища.

– Ребёфинг. Неправильно осваивал дыхательную технику. Да ну ее. Не понравилось мне что-то, – не моргнув глазом, соврал Максим, но по глазам Стаса было понятно, что он раскусил, что Максим делает из себя дурака. Да и врать-то Максим никогда не умел.

– Ну-ну, не болей только больше, – деланно позаботившись о здоровье товарища, Стас затушил окурок и удалился.

Гости разошлись глубокой ночью, обнявшись парами, тройками и четверками. Распевая песни, душа друг друга в объятиях, они клялись друг другу если не в вечной любви, то в искренней дружбе и глубоком уважении. И в своих пьяных, но очень человеческих проявлениях чувств были милы и смешны. Максиму на секунду показалось, что столь редкие для нашего времени проявления искренних человеческих чувств он видел и чувствовал совсем недавно, в Полоцке на дне бога Купалы. Сердце тоскливо заныло.

– На посошок! – вылетел Шурик с холодненькой бутылочкой и отвлек Максима от грустных мыслей.

Когда молодые остались дома наконец-то одни, Арина зажгла в спальне свечи и, оставшись лишь в ночном пеньюаре, с легкой иронией сказала:

– Дорогой, сегодня первая брачная ночь. Не оплошай, – и скользнула в его объятия.

Арина, с ее природной красотой, грацией и обаянием, могла свернуть мозги любому мужчине, в том числе и Максиму. Но боль, сидящая в сердце, не отступала, и только, проходя через разные ситуации, множилась и набирала палитру оттенков.

Глава 15. Поиски арефакта

Самолет набрал высоту, оставив в аэропорту расстроенную Арину. Полет в Киев пришлось отложить на месяц по той причине, что Арина, надавив на супружеские обязательства Максима, склонила его к мысли о необходимости поездки на Красное море, что было, по ее мнению, хорошо для них и для будущего ребенка. Максим, откровенно скучая на располагающих к ленивому отдыху пляжах Египта, мечтал о дальнейшем продвижении к заветной цели – «Оку Сварога». Его волновала дальнейшая судьба камня. Смогла ли убежать от преследователей Божена? Спрятала ли она алмаз в указанном месте, а если спрятала, не узнал ли никто? И глубоко ли схоронен алмаз?