– Если ты летом, когда солнце сильное и стебли растений наполняются жизнью, не делал ничего, чтобы их взрастить, откуда же зимой у тебя будут хлеб, и репа? Голодно будет тебе, сыне. И в этом будет твоя доля. Но в силах твоих взять лук да стрелы и добыть зверя лесного, и прокормиться тем, а лишнее поменять на хлеба. И выучить урок, что летом тебе спать не надо, а надо вовремя зерна в землю бросить и урожай вовремя собрать. Случится то, что должно случиться, а что будет далее – все в наших силах, все в нашей воле. Ошибки будем исправлять и людям долги отдавать, которых по незнанию или по злобе обидели в той жизни.

– А если не обидели, а, наоборот, любили, лелеяли, растили, одаривали?

– Все вернется. Любовь вернется любовью. И люди, любил ты которых, обязательно будут в твоей жизни.

– Как узнать тех людей?

– Мимо них не пройдешь. Первое – это то, что они обязательно будут где-то рядом в твоей жизни. Второе: притяжение между вами будет такой огромной силы, что разлучить вас не смогут никакие причины. Любовь – это прежде всего узнавание.

Максим посмотрел на Божену. Ее прекрасное лицо освещалось языками пламени. Тяжелый день давал о себе знать, и Божена засыпала, сложив ладошки под головой.

«Что? Что я буду делать без нее, когда вернусь? Я не могу ее потерять. Необходимо что-то придумать», – мысли Максима скакали по кругу, но все медленнее и медленнее, пока сталкер не уснул.

_____________________

¹ Арлеги – существа, обитающие в более тонких и многомерных мирах, чем леги. Леги – светлые сущности Светлых миров. Ангелами называют падших легов, которые опустились в низшие миры.

² Дравидия – так русичи называли Древнюю Индию.

Глава 11. Сплав

– Тащи-ка ее ко мне! Девка-то какая сочная! – раздался чей-то зычный голос.

Максим вскочил на ноги, спросонья не понимая, что происходит, но тут же был сбит тяжелым ударом тупого предмета в лоб. Он падал, как ему показалось, медленно и долго. Так можно пошагово прокрутить стоп-кадр на видеоплеере. На самом деле Максим просто рухнул от удара рукоятью меча в лоб. Пятеро вооруженных воинов, взяв беглецов в полукольцо, передавали Божену из рук в руки, громогласно хохоча и сладострастно улюлюкая. Какую-либо опасность со стороны распластавшегося навзничь Максима и седовласого старика они явно не ждали. Один воин обшарил мешок, но, не найдя там ничего интересного, кроме скудных харчей, метнул его на борт причалившей к берегу ладьи.

– Никакого добра ценного. Сеть, топор, харчи. С такими харчами добрый воин до Киева не дотянет, – сказал рыжебородый громила-воин, смотрящийся абсолютно квадратным. – Ладно, хоть девка пригожая. До Киева путь не скучен будет.

При этих словах кровь ударила в лицо Максима, и он хотел было вскочить на ноги, но три здоровые туши навалились на него и повязали руки и ноги. Дедяту уже скрутили по рукам и ногам, и тот только злобно рычал.

С ладьи сошел еще один воин, кольчуга, плащ и доспехи которого выдавали его принадлежность к знатному роду.

– Рагоза! Сволота! – узнав в воине воеводу Полоцка, прорычал Дедята. – Полюбуйся, Глеб. Вот почему Полоцк был взят. Воевода Полоцка, Рагоза, шкура продажная!

– Чтобы тебе сохранить шкуру, Жрец, надобно молчать, – надменно ответил Рагоза, источая спокойствие гроссмейстера, поставившему мат сопернику. – Вот и беглецы, что по тоннелю от нас ночью убегали. Куда бежим, Дедята? Никак, в Киев упредить раньше нас Ярополка? Негоже это. Не надобно Ярополку раньше времени знать, что Полоцк взят.

– Что делать с ними будем, Рагоза? – спросил Рыжебородый.

– На весла. Быстрее до Киева дойдем. Будет времени больше место разведать да что в городе происходит узнать.

Пленников погрузили в судно, и ладья, отчалив, взяла курс вниз по течению Березины. Дедяту и Максима привязали к веслам в носу ладьи. За их спинами расположился Рыжебородый с плетью.

– Лучше греби по-хорошему, иначе сначала спину исполосуют, а потом грести начнешь, – знаючи порекомендовал Дедята и сам навалился на весла.

Максим кипел и представлял из себя ядерный реактор, в котором, если нажать не ту кнопку, будет взрыв. И этой спусковой кнопкой могла стать Божена. Дедята, в отличие от Максима, сохранял спокойствие и внимательно следил за реакциями Максима.

– Не суетись, как заяц пред зайчихой. Все очень удобно. Быстрее до Киева доберемся, – оптимистично сказал Дедята, налегая на весла.

Максим глянул на Дедяту как на душевнобольного и выпалил в ответ:

– Если они тронут Божену, я… я…

– Ты будешь грести, пока не придет время, – процедил сквозь зубы Дедята, и Максим понял, что у старика есть план. Он скептически глянул на Жреца и отключился от бесперспективного, на его взгляд, разговора.