Читаем Пробуждение полностью

Вообще-то, не принято было у русичей перечить мужчинам, да еще старшего возраста, кроме того, жрецу. Но Божена обладала необыкновенно упрямым и независимым характером. Дедята наградил Божену холодным, как ушат родниковой воды, взглядом и, смирившись с курьезностью возникшей ситуации, начал повествование:

– Когда-то, в ветхой древности веков, были люди в вере своей едины. Верили они в богов Прави, Рода небесного и потомков его: бога Сварога, Ладу, Перуна, Даждьбога. И были в вере своей едины и варяги, и готы, и балты, и славяне, потому что от одного рода-племени корни свои имеют – от богов-прародителей. И звали тот народ изначальный ариями. И сила у народа того была великая, и мудрость, богами данная. Но произошла в чертогах вселенских великая битва между Чернобогом и его арлегами¹ и Белобогом и его дружиною. Заперли тогда Чернобога с его войском темным на рубежах Мирград-Земли. И нет в других чертогах Вселенной арлегов темных, а на Земле есть, потому как рубеж тут проходит светлых и темных сил. И как только нашли пристанище силы темные на Земле-матушке, стали людей они искушать, знания запретные давать: как власть над другими народами обрести, златом обогатиться, огнем и мечом корысть свою утешить. Заповеди богов стали осмеянием унижать и законы рода сомнению подвергать. Глаголили они людям слова лживые, лестью прикрытые. Наступила среди народов Мирграда вражда безмерная. Отреклись народы многие от веры истинной, веры предков. Девяносто кругов жизней назад случилась на Земле битва великая между народами: что на силу темную уповали, антланями звали, и ариями тех, что блюли веру истинную. И битва была такой силы нам не ведомой, что повернулась Земля-матушка. Все воды земные, моря и океаны поднялись безмерно в силе своей и затопили землю так, что не было на равнинах Мирград-Земли клочка суши не затопленного, а схоронились люди только в горах высоких. После того, как вода ушла с земли многострадальной, наступила стужа великая. Но выжил народ наш праведный. С тех пор нет мира на нашей Земле. В других чертогах изгнал Перун и арлеги его силы темные, но погубить успели они многие земли далекие. Есть земли в чертогах дальних, где нет уже ни одной твари Божьей, ни деревьев, ни букашек, ни птах щебетанья. Смерть там пришла повсеместно от рук арлегов темных. А нам, хранителям веры древней, нельзя допустить торжества сил Тьмы на Мирград-Земле.

– Когда случилась стужа великая по византийскому календарю? – полюбопытствовал Максим.

– Одиннадцать тысяч лет до прихода Христа.

– А после стужи были битвы великие?

– В одной из них я побывал. Было это за две с половиной тысячи лет до прихода Христа, – продолжил Жрец, оперируя понятным Максиму времяисчислением. – Ходили арии в поход на Дравидию² и Египет. Служили народы иноземные тогда уже богам темным. Покорили арии народ чужеземный. Тогда я и летал на виманах.

– Это что, летучий корабль, что ли? – хохотнул Максим.

– Вернее, не корабль, а стрела, потому как на вимане мы перемещались быстрее звука, а на вайтмарах летели, словно свет солнечный летит.

– И где это достижение великих народов сейчас?

– Уничтожили все народы в битвах великих. Потому как одного удара с вимана хватало, чтобы уничтожить сто городов, таких как Полоцк. И хохотали арлеги темные над жестокостью и жадностью людской. А сейчас хорошо, что сапоги обули, а не лапти. Рассеялся народ великий по земле, не сохранив ни мудрости предков, ни силы великой. Одну веру только и храним. Только темные силы ее извести вконец хотят.

– А что же боги светлые на погибель нас бросают? – подкинул вопрос позаковыристей Максим.

– Дважды Перун на Землю спускался в наказание силам темным. Не оставят нас боги и сейчас.

Все время, пока Дедята вел свой рассказ, Божена была сама не своя, и Максим, несмотря на то, что информация, которую излагал Жрец, вызывала в нем неподдельный интерес, сопереживал девушке и постоянно бросал тревожные взгляды в ее сторону. В пылу побега он как-то даже отвлекся от страшных событий прошедшей ночи. Перед его взором всплыла страшная картина казни княжеской семьи. Он пересел поближе к Божене и ласково взял ее ладонь, уже откровенно пренебрегая запретом Дедяты. Божена посмотрела в глаза Максима и, растроганная его участием, разрыдалась, спрятав лицо у него на груди.

– Не плачь, дочка, – строго и как-то грустно сказал Дедята. – Мы рождаемся для смерти, а умираем для жизни. Твои родичи обрели покой на небесах. Не расстраивай их своими слезами, ибо зрят они в сей час на тебя и больно им от того, что ты плачешь.

Солнце, завершая свой круговорот, начало клониться к закату. Дедята залез в мешок, предусмотрительно захваченный с собой в побег. Старик оказался удивительно практичным и по-житейски мудрым человеком, чем вызывал восхищение у Максима. В мешке оказались вяленое мясо, хлеб, соль, крупа, котелок и, самое главное, рыболовная сеть.

– Ого! – с восхищением гаркнул Максим. – Мне в Москве уже года три не удавалось на рыбалку съездить. А здесь бесплатное удовольствие.