Читаем Принц Модильяни полностью

– Этот Доржелес говорит, что испытывает неприязнь к так называемой «банде Пикассо».

– Этот юноша распускает слухи, что художники-авангардисты не умеют рисовать. Он утверждает, что такие картины мог бы создать любой.

– Любой, даже осел! – Амедео смеется, однако у большинства его приятелей угрюмые лица.

– Тут не над чем смеяться, Амедео. Этот тип даже опубликовал фотографию осла в процессе «работы». И написал статью об этом!

– Так почему бы просто не посмеяться над этим?

– Посмеяться? Амедео, ты знаешь, за сколько продали эту картину?

– Нет, но держу пари, что ты мне сейчас это скажешь.

– Четыреста франков.

– Четыреста франков? Браво ослу! Я никогда ничего не продавал за такую сумму.

– Знаешь, почему дядюшка Фреде устроил эту шутку? Потому что у многих художников открытый счет в его кабаке и никто не платит.

– В самом деле, я тоже должен ему.

– Некоторые рассчитались с ним картинами.

– Да, я видел твоего «Арлекина» в «Проворном кролике».

– Ему это надоело. Он решил продемонстрировать, что все эти картины, которыми он обладает, не стоят того, что мы съели в его заведении.

– И в конечном итоге он поручил написать картину достойному художнику: ослу. Он гений, признайте это.

Единственный, кто смеется вместе с Амедео, это Диего Ривера:

– Модильяни прав, Доржелес и дядюшка Фреде – гениальны.

– Ах вот как? – возмущается Пикассо. – Значит, вы согласны с утверждением, что художники Монмартра и Монпарнаса имеют ту же ценность, что и обыкновенный осел?

– Самое время! – кивает Амедео. – Осел дал пинка всем «измам». Кубизм, экспрессионизм, футуризм, сюрреализм…

Пикассо раздражен.

– Амедео, ты вообще на чьей стороне?

– Пабло, ты прекрасно это знаешь: ни на чьей.

– Значит, ты за этого Доржелеса?

– Ну что ты! Я даже не знаю, кто он такой. Но эта история – забавна. Дядюшка Фреде обесценил и те картины, которые висят на стенах «Проворного кролика». Он просто кретин.

– Хочу заметить, он обесценивает и те, которых у него еще нет.

– А я согласен с Амедео, – вновь вступает Ривера. – «Измы» – это просто чушь. И лучшее доказательство этому – то, что осел «основал» новое течение. Было объявлено, что эта «картина», «Заход солнца над Адриатикой», положила начало эксцессивизму.

Амедео встает и залезает на стул.

– Да здравствует эксцессивизм! Пабло, видишь? Кубизм уже устарел.

Пикассо, очевидно, устал и решает – по крайней мере с виду – обратить спор в шутку:

– Амедео, ты, наверное, прав – я должен объявить об окончании кубизма и тоже присоединиться к эксцессивизму.