Верность
– Привет, Моди.
– Привет, Кики.
– Как ты?
– Все хорошо.
– Врешь.
– Все хорошо.
– Покажи мне свои руки.
Она подходит ближе, и я чувствую ее запах, к которому примешивается амбре алкоголя. Ее слегка шатает. Она берет мои руки и гладит их.
– Они изменились. Когда ты только приехал, они были мягкими и гладкими. Помнишь?
– Они просто потрескались.
– Это из-за камня.
– Да. Камень и резец.
– Как жаль. Они изменились.
– Кики, что ты мне пытаешься сказать?
– Ты тоже изменился.
Я пытаюсь понять, к чему она клонит. Но прежде я хочу определить, насколько она пьяна.
– Не думай, я не пьяная. Я выпила, но не так много, чтобы опьянеть. В любом случае я осознаю, что ты изменился. Ты теперь более… более…
Она не может подобрать подходящее слово. Я решаю ей помочь:
– Более грустный?
– Не только.
– Более уставший?
– Это тоже, но есть что-то еще.
– Более красивый?
– Ты всегда красив.
– Более раздраженный.
– Это безусловно. Но ты более…
– Более?
– Разочарованный.
– Ты так считаешь?
– Да, Амедео. Разочарованный. В искусстве и в любви.
Мы стоим напротив «Ротонды», на лице Кики играют отблески огней.
– Ты хочешь меня поцеловать?
– Я хочу смотреть в твои глаза.
– Как ты романтичен. Поцелуй меня.
Я слегка прикасаюсь к ее губам, они медленно и чувственно приоткрываются – но я почти сразу отстраняюсь.
– И это все? Это не те поцелуи, которыми мы всегда обменивались.
– Кики, я не знаю…
Она заливается смехом и громко восклицает на всю улицу:
– О господи, я так и знала! Ты влюбился.
– Что ты говоришь? Не кричи.
– Ты влюбился в ту русскую поэтессу!
– А ты откуда об этом знаешь?
– Амедео, откуда я знаю? Это неправильный вопрос. Правильный вопрос такой: как такое возможно, что об этом знают все?
– Кто все?
Кики указывает на семейную пару, проходящую мимо нас.
– Давай спросим у них.
– Кики!
Слишком поздно, она уже подошла к паре и обращается к ним, будто их знает:
– Господа, простите, у меня вопрос.
Мужчина останавливается и внимательно слушает Кики.
– Вы знаете, в кого влюблен мой друг Модильяни?
Мужчина с женщиной недоверчиво переглядываются.
– Держу пари, вы тоже знаете о прекрасной русской поэтессе…
Я подхожу к несчастным и освобождаю их от Кики:
– Извините ее, прошу прощения за беспокойство.
Пара смущенно улыбается и удаляется.
– Кики, что ты делаешь?
– Если вы прогуливаетесь в парке, держась за руку, ты должен ожидать подобных сюрпризов. Поэтому я и говорю, что ты разочарован. В искусстве, потому что все толкают тебя писать картины, а ты решил уничтожить свои прекрасные руки о камень. В любви, потому что первая женщина, в которую ты по-настоящему влюбился, к несчастью, замужем.
– Ты разве не встречалась с женатыми мужчинами?
– Да, но я их не любила.
– Кики, ты мне предъявляешь счет?
– Чему?
– Моим ошибкам.
– Дорогой мой, твои ошибки могли бы стать просто опытом, если бы ты не был таким страшно уязвимым.
– Я? Уязвим?
– Да, ты.
– Что ты предлагаешь?
– Поцелуй меня.
Я приближаюсь к ней и мягко ее целую, но у меня нет сил продолжать. Она улыбается.
– Ты хранишь верность?
Я не знаю, что ответить. Она смеется.
– Да, похоже.
– Нет, не думаю…
– Моди, смирись! Ты итальянец, еврей, верный любовник. Знаешь, в этом нет ничего плохого.
– Нет, я не верен. Кому я должен быть верен?
– Тогда пойдем к тебе домой и займемся любовью?
– Ты пьяна, Кики.
– Раньше это не мешало нам заниматься любовью.
– Кики…
– Ты верен!
– Я не смогу.
– Чего не сможешь? Скажи мне. Ты мне должен сказать.
– Я… я…
– Ты… ты… мудак, вот ты кто.
– Возможно.
– Знаешь что? Не переживай, через какое-то время я буду той, кто протянет тебе руку помощи и соберет осколки разбитых чувств. Потому что безусловно что-то разобьется. Потом не говори мне, что я тебя не предупреждала.
Она подходит ко мне, звонко целует меня в губы и растворяется в ночи.
Анна и Жанна