Читаем Правила Охоты полностью

Паук протянул через стол большую крупнозернистую фотографию. Это была распечатка кадра видеосъемки, увеличенная до такой степени, что изображение на ней казалось слегка расплывчатым. Тем не менее, Фицдуэйн сразу понял, что имел в виду Иноки-сан. Главарь стоял среди подчиненных как равный, только чуть более нетерпеливый. При ближайшем рассмотрении Фицдуэйну стало ясно, что и фигурой он не похож на японца. Даже для жителя Японских островов, обладающего столь же внушительным ростом, у него было слишком массивное тело и слишком толстая шея. Камера запечатлела его в тот момент, когда он совершал какой-то жест, показавшийся Фицдуэйну смутно знакомым.

Паук тем временем бросил на стол еще одну фотографию. Это было увеличенное изображение рук главаря. Пальцы правой руки пощипывали кожу на тыльной стороне левой жестом беспокойства или нетерпения.

– Вот дерьмо! – Фицдуэйн так и подскочил. Схватив первую фотографию, он стал рассматривать костюм. Все три пуговицы были застегнуты. Вглядевшись пристальнее, он понял, что они обтянуты той же тканью, из которой сшит пиджак. Теперь фигура стала узнаваемой даже несмотря на маску – стоило только блеснуть догадке, как Фицдуэйн сразу же распознал характерную чванливую позу. – Шванберг! – выдохнул он. – Мой дружище Шванберг! Я так и знал, что он не вытерпит и придет полюбоваться, как кого-то сварят живьем!

Паук кивнул.

– Адачи потребовалось гораздо больше времени, чтобы опознать мистера Шванберга. Он провел огромную работу, но в конце концов пришел к тому же заключению, что и вы. Одновременно ему стало понятно, почему Ходама был убит только теперь. Американская разведка спустила Кацуду с поводка. Убив Ходаму, Кацуда осуществил свои мстительные планы, но на самом деле это было уже не столь важно. Основным мотивом этого преступления была крупная политическая игра. Адачи-сан не знал подлинных причин, но подозревал, что Ходама-сан и братья Намака больше не могли приносить пользы, и поэтому их убрали. К тому же все они запятнали себя своей политикой “большого кошелька”. Настала пора произвести кое-какие перестановки, чтобы на вершине пирамиды власти оказались личности не столь одиозные.

Паук посмотрел на Фицдуэйна с таким выражением лица, словно обвинял во всем именно его.

– Детектив-суперинтендант Адачи знал, кто и почему убил Ходаму и его людей, однако это открытие поставило его перед лицом страшной опасности. Оказалось, что он противостоит не только одному из самых влиятельных главарей якудза в Японии, но и могущественной тайной организации, какой является разведка Соединенных Штатов. Положение было чрезвычайно сложным. Взаимоотношения нашей страны с Америкой… – Паук помолчал, подбирая слова. -…Являются дружественными, но не всегда гармоничными. Существуют отдельные области, в которых между нашими державами периодически возникают некоторые трения.

Фицдуэйн отпил глоток бренди. За окнами светало. Дождь продолжался.

– Господин заместитель начальника департамента, – заявил он. – У меня есть пара замечаний. Во-первых, вряд ли имеет смысл обвинять лично меня в том, что США проводят в отношении Японии неподобающую политику. Откровенно говоря, я считаю, что у Соединенных Штатов есть несколько достаточно веских причин для раздражения, но ни я, ни мои действия здесь ни при чем. Иными словами, мне хотелось просто напомнить вам, что я – ирландец.

Во– вторых, Шванберг не является лицом, которое воплощает в жизнь настоящую политику США в Японии. Просто он запустил свою лапу в горшок с похлебкой и вылавливает лакомые кусочки. Когда дядюшка Сэм узнает об этом, он должен будет что-то предпринять. Шванберг в этом отношении уязвим, и весьма.

Йошокава со свистом набрал в грудь воздух и разразился длинной и сердитой фразой на японском языке. Обращался он к Пауку. Тот ответил, и в течение некоторого времени оба высокопоставленных господина перебрасывались фразами как пулеметными очередями.

Фицдуэйн вдруг почувствовал себя смертельно усталым. ОН встал и, поманив Чифуни за собой, вышел сквозь дверь с витражным стеклом на балкон, где вставал над Токио новый день.

Утреннее небо было серым, а мокрые улицы внизу казались черными от дождя. Через дорогу от здания полицейского департамента раскинулся парк Гибия, которому дождливый сезон пошел только на пользу. Омытая водой листва сочно зеленела даже в слабом свете хмурого утра. На мгновение Фицдуэйну вспомнился Дублин и парк “Стефенс Грин”, потом он подумал о своем острове, о нетронутой земле, на которой прожил столько лет, и испытал острый приступ тоски по родным местам. Он скучал по своему замку, скучал по Бутсу и его проказам. Что касается женщин, то он совершенно в них запутался. Ему очень не хватало Кэтлин, Итен была бог знает где, зато Чифуни была совсем рядом, и она очень нуждалась в нем. Но Фицдуэйн знал, что скоро это пройдет. Чифуни была очень сильной женщиной.

Потом он подумал об Адачи.