Читаем Правила Охоты полностью

Шванберг сдавленно захихикал.

– Фицдуэйн, этот наивный болван, уберет для нас Фумио Намака. Когда этот колченогий ублюдок не будет стоять на нашем пути, мы спокойненько и без потерь доберемся до цели, как и планировалось с самого начала.

– Какая-нибудь мелочь снова может все испортить, Шванберг-сан, – сухо заметил Кацуда.

– Фицдуэйн приходил ко мне, – перебил Шванберг нетерпеливо. – Он недолюбливает меня, это факт, но он уверен, что мы – его союзники в борьбе с Намака. Он хочет убрать Фумио с дороги и считает, что мы тоже этого хотим. Поэтому он и предложил нам, вернее – тебе, возможность довести дело до конца. Самое смешное заключается в том, что ирландец считает Фумио виновным в смерти Адачи. Мы здорово придумали бросить тело в аквариум – сердце империи Намака слишком близко, чтобы все это было случайным совпадением. Так, во всяком случае, думает Фицдуэйн, и мы не будем его разочаровывать.

Кацуда почувствовал, что этот неотесанный кретин раздражает его все сильнее. Понемногу он начинал понимать, что к чему, однако никак не мог взять в толк, при чем тут план дома Ходамы.

– С тех пор как мы устранили Ходаму, – напомнил он, – мои люди постоянно пытались подобраться к братьям Намака, но без особого успеха. К счастью для нас, Кеи мертв, однако после смерти старшего брата Фумио окружил себя тройным кольцом безопасности. До него никак нельзя добраться, и я не понимаю, как вмешательство вашего Фицдуэйна может изменить ситуацию.

Чтобы лишний раз подчеркнуть важность своих слов, Шванберг наклонился вперед. Кацуда стоял в тени, футах в четырех от стола, но ему все равно казалось, что он чувствует на своем лице тяжелое дыхание Шванберга, а брызги слюны, вылетевшие изо рта американца, когда тот заговорил с неожиданным энтузиазмом, даже попали ему на руку и на подбородок. Кацуда с отвращением отступил еще на шаг.

– Давай я объясню просто, – горячился Шванберг. – Как ты думаешь, чего Фумио хочет теперь больше всего на свете? Какие картины являются ему в ночных видениях?

Кацуда ненадолго задумался. На этот вопрос ответить было очень легко; он хорошо знал Ходаму и знал братьев Намака, он изучил их характеры и привычки еще до того, как сделать свой первый шаг.

– Ирландец прикончил его брата, – сказал Кацуда, слегка улыбнувшись. – Фумио хочет, чтобы ему принесли на блюде голову Фицдуэйна. Затем он, возможно, отправится за моей.

Шванберг просиял.

– Отлично, Кацуда, угодил в точку. Отныне Фицдуэйн – его заклятый враг. Ты совершенно прав.

– Значит, Фицдуэйн станет нашей наживкой, – медленно проговорил якудза. – Охотясь за ним, Фумио вылезет из норы.

Шванберг кивнул.

– Совершенно верно. Произошло же вот что: Фицдуэйн позвонил Фумио по телефону и предложил встретиться. Ирландец натрепал Намака всякой чепухи: дескать он хочет урегулировать отношения, и что они, мол, квиты, так как Фицдуэйн не только сам чуть не погиб, но и потерял своего лучшего друга, а Фумио – брата. Намака согласился на встречу, однако намерения у него отнюдь не самые мирные. Просто он очень хочет увидеть своими глазами, как Фицдуэйна будут резать на куски.

– И где состоится встреча? – спросил Кацуда.

– Это – самая пикантная подробность, – заявил Шванберг. – Фицдуэйну пришла в голову великолепная идея использовать для этой цели жилище Ходамы. Им действительно необходимо для этого уединенное, удобное и безопасное местечко, поэтому он предложил огороженный стеной сад. В настоящее время дом опечатан, но Фицдуэйн работал с полицией и может это устроить. Сейчас дом Ходамы никто не охраняет, он просто заперт.

И опять Кацуда размышлял несколько секунд. Использовать жилище Ходамы – это действительно была умная мысль. Место было на редкость удобным для встреч, к тому же положил” конец вражде там, где все начиналось, было бы достаточно символично.

– Я уверен, что Фумио примет меры предосторожности, – сказал Кацуда. – Как вы предлагаете обделать наше дело, Шванберг-сан? Наверняка его будут охранять “Яибо”, а с ними приходится считаться.

Шванберг опустил руку на стол с такой силой, что две нефритовые фигурки шестого века подпрыгнули, упали на пол и разбились.

Кацуду затошнило от ненависти. Он ценил свои скульптуры гораздо больше, чем некоторых людей. Шванберг даже не догадывался, насколько близко к смерти он оказался в эту минуту. Если бы Кацуда не зависел так сильно от его поддержки, то он на месте предал бы неуклюжую скотину Шванберга мучительной и жестокой смерти. Теперь он только скрипнул зубами. Что ж, если он, Кацуда, не может осуществить свое желание прямо сейчас, то, возможно, предвкушение этого дарует ему некоторое утешение.

Шванберг был настолько горд собой и своей сообразительностью, что позабыл сопроводить свой триумфальный удар по столу необходимыми пояснениями. Он просто стоял и смотрел на Кацуду с самодовольной улыбкой на лице.

– Итак, Шванберг-сан?