Читаем Правила Охоты полностью

Поиски эти были далеко не просты. Послевоенный период в Японии был поистине смутным временем, и архивы того периода оставляли желать много лучшего. Кроме того, Ходама почти никогда не участвовал лично ни в чем, что было непосредственно связано с насилием. Почти всегда в своей практике он прибегал к услугам посредников, а в послевоенные годы с особым удовольствием использовал братьев Намака. Впоследствии Намака тоже стали слишком респектабельными людьми, чтобы самим участвовать в кровавых разборках, и всю грязную работу выполнял за них кто-то третий.

В конце концов, Адачи-сан вышел на Кацуду и его банду. О них ему рассказал наш старый сержант, под командованием которого детектив-суперинтендант начинал свою полицейскую карьеру. Сержант хорошо помнил прежние времена, помнил, как в начале его службы Намака по приказу Ходамы сожгли живьем членов конкурирующей корейской банды.

Именно такого рода событие и интересовало Адачи. Налицо был мотив, и его предположение превратилось в уверенность, когда он узнал, что Кацуда-сан, единственный из уцелевших в огне корейцев, теперь руководит второй по величине и влиянию группировкой якудза в Японии. Нападение на Ходаму как раз и было такой прекрасно подготовленной и четко организованной операцией, которую по силам осуществить только многочисленной и мощной банде. Безусловно, Намака также могли осуществить нечто подобное, но у Адачи уже появился новый подозреваемый, у которого, по его мнению, было намного больше оснований ненавидеть Ходаму.

Подозрения Адачи в отношении Кацуды усилились, когда информатор по кличке Угорь, своего рода специалист по темным делам и подводным течениям финансового мира, рассказал ему об атаках, которым подверглась на рынке ценных бумаг “Намака Корпорейшн” со стороны финансовых институтов, за которыми стоял Кацуда. Разумеется, это могло быть простым совпадением. Возможно, Кацуда просто воспользовался предоставившейся ему возможностью заполнить вакуум власти, образовавшийся со смертью Ходамы. Адачи-сан, однако, считал, что, скорее всего, это не является случайностью и что Кацуда – именно тот человек, с которого все началось. И его расследование действительно показало, что финансовое давление подобной силы невозможно осуществить без длительной, возможно – многомесячной подготовки, в то время как Кацуда начал действовать через считанные часы после убийства куромаку.

Но заподозрить Кацуду и доказать его вину – это две разные вещи. Разумеется, теоретически Кацуду можно было арестовать и подвергнуть дайо-кангоку, однако, говоря откровенно – с его-то политической поддержкой, в которую, как я подозреваю, входит и сам министр юстиции, получающий от Кацуды щедрые пожертвования на свою избирательную кампанию, – практически это вряд ли осуществимо.

Как всякий хороший полицейский, Адачи-сан снова и снова пролистывал дело, снова и снова изучал свидетельства и улики. В свое время ему удалось расшифровать код видеосистемы наблюдения, установленной в доме Ходамы. Он был убежден, что именно на этих пленках он обнаружит решающее звено в цепи доказательств, которое пропустил в прошлый раз. Теперь Адачи-сан сосредоточил свое внимание не только на главаре, но и на других участниках нападения.

Паук ненадолго прервался, чтобы набрать в грудь воздуха и улыбнуться.

– Адачи-сан исходил из убеждения, что стороннему наблюдателю свойственно концентрироваться на движении, на развитии сюжета, если угодно. Он решил подойти к этой проблеме с другой стороны и стал изучать каждое действующее лицо индивидуально, вне зависимости от того, совершал ли данный персонаж что-либо значительное, важное, или нет. Вскоре он сделал неожиданное открытие – один из нападавших был гайдзин, – Паук с виноватым видом покосился на Фицдуэйна. – Да-да, гайдзин, иностранец.

– Я видел эту видеосъемку, – вставил Фицдуэйн. – Все нападающие были в похожих костюмах и масках. Как он узнал?

Паук почувствовал исключительную гордость за Адачи. Он сам достиг своего высокого положения, и организацией, предоставившей ему возможность стать тем, кем он стал, был Столичный департамент полиции Токио. Именно по этой причине господин Иноки внимательно интересовался достижениями и успехами своих людей. Детектив-суперинтендант Адачи, по его мнению, был лучшим из лучших.

– Это связано с языком жестов и телодвижений, – заявил Паук. – Адачи-сан исследовал пленку чуть ли не по кадрам, при максимальном увеличении, которое позволяло увидеть мельчайшие подробности. Он сразу понял, что группа налетчиков состоит из руководителя и подчиненных. Сравнивая подчиненных с главарем, он заметил, что все они движутся или стоят по-другому, совсем не так, как он. Позвольте мне пояснить эту мысль другими словами: их манера поведения, то как они стояли, как держали руки” и множество других мелких признаков выражали уважение. Все это соответствует свойственному нашему обществу разделению на ранги. Но главарь вел себя так, словно он не имеет об этом никакого понятия!