Читаем Правда о деле Савольты полностью

— Вас хочет видеть какой-то человек. По-моему, это необычный посетитель.

— Что ему надо? Кто он такой?

— Он хочет поговорить с вами, его зовут Немесио Кабра Гомес.

— Хорошо. Но мы его заставим немного подождать. Пусть соберется с мыслями. Так ты дашь мне сигарету?

Секретарь встал из-за стола.

— Ладно, сиди со своей горой, у меня в пальто тоже есть, к тому же мне не стоит курить много из-за бронхита.

Бесчисленное множество людей заполнили тротуары, шоссе, громоздились на деревьях, столбах и оградах. При появлении гроба пронесся глухой гул. Над непокрытыми головами людей тут и там возвышались конные полицейские с саблями в руках — блюстители порядка. Здесь собрались представители всех сословий: родовитая знать, облаченная в траурные одежды, в блестящих цилиндрах; военные в парадных мундирах; добропорядочные горожане, привлеченные зрелищем похорон, и рабочие, пожелавшие проводить в последний путь своего патрона. Шествие открывал большой лакированный катафалк, запряженный шестеркой лошадей, украшенных перьями и лентами, вплетенными в их гривы, и темными металлическими попонами. Лошадьми правили два кучера в сюртуках и круглых шляпах, тоже украшенных перьями, а по бокам, на подножке, примостились лакеи в коротеньких штанишках и чулках. Гроб водрузили на катафалк, муниципальный оркестр заиграл «Похоронный марш» Шопена, и процессия медленно двинулась. Все вокруг истово крестились. Во главе процессии шествовали представители власти и за ними компаньоны, друзья и знакомые магната. Присоединился к и им и тот загадочный тип в длинном пальто и черном котелке, а также еще один человек в сером пальто, который, сказав что-то людям, стоявшим рядом с ним, и получив ответ, кивнул и удалился. Этим человеком был комиссар Васкес, которому поручили вести расследование.

— А каков он из себя, этот Немесио Кабра Гомес? — спросил комиссар Васкес.

Секретарь брезгливо поморщился.

— Да такой низенький, смуглый, тощий, грязный, небритый.

— Наверное, безработный, — решил комиссар.

— Наверное, сеньор.

Перелистав газеты и убедившись, что в них нет еще сообщений о ночном происшествии, комиссар Васкес приказал ввести посетителя.

— О чем ты хочешь поговорить со мной?

— Я пришел рассказать о деле, которое вас очень интересует, сеньор комиссар.

— Учти, я не плачу доносчикам, — предупредил его комиссар Васкес, — они только докучают мне и морочат голову.

— Но ведь сотрудничать с полицией не грех.

— Но и не выгодно, — добавил комиссар.

— Я уже девять месяцев без работы.

— И кто же тебя кормит? — поинтересовался комиссар.

Немесио Кабра Гомес пожал плечами и улыбнулся. Комиссар Васкес обернулся к своему секретарю.

— У нас не найдется куска хлеба и кофе с молоком для этого безработного?

— Кофе уже не осталось.

— Завари ему спитой, — велел комиссар Васкес.

Секретарь вышел, согнувшись в три погибели.

— Так что ты хочешь мне рассказать? — спросил комиссар.

— Я знаю, кто его убил, — ответил Немесио Кабра Гомес.

— Савольту?

Немесио Кабра Гомес открыл свой беззубый рот:

— Убили Савольту?

— В вечерних газетах будет сообщение.

— Я этого не знал… не знал. Какое страшное несчастье!

Траурный кортеж медленно двигался под лучами январского солнца. Впереди шли священники, за ними катафалк и толпа. Всех нас не покидал страх: мы были уверены, что где-то здесь рядом находился убийца. Церковь и улица, куда только простирался человеческий взор, были заполнены народом. Передние скамьи в церкви занимали женщины, которые явились еще до нашего прихода. Женщины плакали, совсем обессилев, они едва держались на ногах. В церковь хлынул молчаливый поток людей. Зато на улице стоял невообразимый гвалт. Собравшиеся здесь барселонские финансисты что-то подсчитывали, о чем-то договаривались. Их секретари делали пометки у себя в блокнотах и сновали туда-сюда, расчищая себе путь локтями, чтобы раньше других совершить какую-нибудь торговую операцию.

Выйдя из храма, я столкнулся с Леппринсе.

— Что говорят? — спросил он меня.

— Где? Здесь?

— И здесь… и повсюду. Что пишут газеты? Что говорит Кортабаньес? Эти два дня я практически не был дома. Забегал только переодеться, принять ванну и что-нибудь перекусить.

— Обсуждают убийство сеньора Савольты, естественно, но пока еще ничего не прояснилось, если вас это интересует.

— Именно это. И какие же ходят слухи?

— Нападение было совершено из сада. Не исключено, что убийца — один из гостей.

— Будь я полицейский, я бы не пренебрегал ни одной из версий, хотя тоже считаю, что убийство носило не личный характер.

— Вы уже пришли к какому-то выводу?

— Разумеется. Как и ты, как все.

К нам подошел Клаудедеу. Он плакал как ребенок.

— Не могу поверить… столько лет вместе, и вот, видите… не могу поверить.

Когда он отошел, Леппринсе сказал мне:

— Сейчас я очень тороплюсь. Приходи ко мне завтра домой. После восьми, ладно?

— Непременно приду, — ответил я.

Д. Теперь я хотел бы коснуться вопроса, который, на мой взгляд, особенно важен. Знали ли вы о делах на предприятии Савольты?

М. Только понаслышке.

Д. Кто был главой акционерной компании?

М. Савольта, разумеется.