Читаем Правда о деле Савольты полностью

Д. Говоря разумеется, вы хотите сказать, что Савольта был владельцем всех акций общества?

М. Почти всех.

Д. В каком соотношении?

М. Ему принадлежало 70 % всех акций.

Д. Кому же принадлежали остальные 30 %?

М. Парельсу, Клаудедеу и другим компаньонам принадлежало около 20 %, остальные же находились на руках у разных лиц.

Д. Всегда сохранялся этот статус-кво?

М. Нет.

Д. Расскажите коротко историю предприятия.

— Акционерное общество Савольта, — сказал Кортабаньес, — основал голландец по имени Уго Ван дер Вич в 1860 году, а может быть в 1865-м, точно не помню. Я тогда не имел к нему никакого отношения и вообще не интересовался тем, что происходит вокруг меня. В Барселоне была провозглашена конституция, и предприятие стало носить имя Савольты, поскольку он тогда являлся доверенным лицом Ван дер Вича в Испании, а единственным выходом для предприятия стала передача его фискалу.

Кортабаньеса мучал страх. С той новогодней ночи он не переставал трястись от страха. Он пригласил меня к себе в кабинет и начал рассказывать историю предприятия, словно хотел таким образом сбросить с себя давившее его бремя, которое было прологом великого разоблачения.

— В скором времени Ван дер Вич лишился рассудка, и Савольта фактически стал руководить предприятием, а затем, узнав из газет о трагической смерти Ван дер Вича, воспользовался ситуацией и завладел акциями голландца.

Еще в детстве читал я об этой романтической истории. Уго Ван дер Вич — знатный голландец — жил в замке, окруженном непроходимыми лесами. Лишившись рассудка, он начал надевать на себя шкуру медведя и, бегая на четвереньках по своим владениям, пугать крестьян и пастухов. О медведе пошли легенды. Устроили облаву и убили более тридцати медведей. Среди погибших было шесть охотников и Ван дер Вич, переодетый медведем.

— После смерти Ван дер Вича, — продолжал Кортабаньес, — остались его сын и дочь, которые по-прежнему жили в замке, пользовавшемся дурной славой. Ходили слухи, будто по ночам там бродит душа Ван дер Вича и увлекает с собой всех, кто попадется ей на пути, кроме собственных детей, которые якобы оставляли ей у зубчатых стен мод и мертвых грызунов, чтобы было чем питаться. Дочь и сын вступили в сожительство и настолько опустились, что власти сочли своим долгом вмешаться. Они признали обоих безумными и поместили Бернарда в сумасшедший дом в Голландии, а Эмму — в швейцарский санаторий. Когда вспыхнула война 1914 года, Бернард Ван дер Вич сбежал из сумасшедшего дома и, вступив в германскую армию, дослужился до чина драгунского капитана.

Во время войны во Франции, неподалеку от швейцарской границы, Бернард Ван дер Вич был тяжело ранен и доставлен Красным Крестом в Женеву. Когда его перевозили через границу, сестра Бернарда воскликнула: «Бернард, где ты?» Но брату с сестрой так и не суждено было увидеться: он умер в ту же ночь в операционной, а она чуть позже, на рассвете. Возможно, все это — легенда, созданная вокруг необычно зажиточной семьи. Богачи отличаются от простых смертных и, естественно, о них плетутся небылицы.

М. После смерти брата и сестры Ван дер Вич Савольта и его компаньоны завладели всеми акциями голландца, за исключением пакета, который был положен в швейцарский банк на имя Эммы Ван дер Вич.

Д. У Бернарда и Эммы не было наследников?

М. Насколько мне известно, нет.

Д. Достаточно ли большие доходы приносило предприятие?

М. Да.

Д. Постоянно?

М. Особенно накануне и во время войны.

Д. А потом?

М. Нет.

Д. Почему?

М. Вступление Соединенных Штатов в войну лишило предприятие Савольты иностранной клиентуры.

Д. Возможно ли? Скажите, а какого рода товар или продукцию выпускало предприятие Савольты?

М. Оружие.

Немесио Кабра Гомес побледнел. Секретарь принес чашку сероватого кофе с молоком и булку, обсыпанную мукой. Поставил на стол и уселся на свое место, глядя перед собой мутными глазами. Немесио Кабра Гомес разломал булку на куски и опустил в кофе с молоком, образуя отвратительное месиво.

— Если ты имел в виду не Савольту, то зачем явился ко мне?

— Я знаю, кто его убил, — повторил Немесио Кабра Гомес, набив рот содержимым чашки.

— Но кто и кого убил?

— Убили Пахарито де Сото.

Комиссар Васкес на какой-то миг задумался.

— Меня это не интересует.

— А ведь это убийство, а разве убийства полицию не интересуют?

— Следствие по этому делу прекращено несколько дней назад. Ты опоздал.

— Значит, его надо снова начать. Мне известно кое-что о письме.

— Письме? Которое написал Пахарито де Сото? Немесио Кабра Гомес перестал жевать.

— Вас это интересует?

— Нет, — ответил комиссар Васкес.

Как мы и уговорились, я в тот день отправился к Леппринсе. Швейцар, хорошо знавший меня, заметив, что я в трауре, счел своим долгом выразить соболезнование по поводу смерти Савольты.

— Если правительство не предпримет решительных действий, порядочным людям не будет покоя. Надо перестрелять их всех, — заявил он.

На лестничной площадке меня ждала неожиданность. Бледнолицый мужчина, которого я видел на похоронах в длинном пальто и черном котелке, преградил мне путь.