Читаем Правда о деле Савольты полностью

— Расстегните пальто, — приказал он с иностранным акцентом и окинул меня грозным взглядом.

Я подчинился, и он ощупал мою одежду.

— У меня нет оружия, — улыбнулся я.

— Ваше имя, — отрезал он.

— Хавиер Миранда.

— Подождите.

Он щелкнул пальцами, и на его призыв явился управляющий Леппринсе, который сделал вид, что не знает меня.

— Хавиер Миранда, — сказал бледнолицый, — пропускать или нет?

Управляющий исчез, но через несколько секунд вернулся и передал, что Леппринсе ждет меня. Человек в черном котелке пропустил меня, и я направился по коридору, чувствуя на своем затылке его враждебный взгляд. Я застал Леппринсе одного в гостиной, где мы провели с ним столько задушенных бесед.

— Кто это? — спросил я, кивая в сторону двери.

— Макс, мой телохранитель. Дезертир немецкой армии и преданный мне человек. Прости, что он причинил тебе беспокойство, но в нынешней ситуации я предпочел пренебречь учтивостью и принял необходимые меры предосторожности.

— Он обыскал меня!

— Ты же ему незнаком, а он не верит даже собственной тени. К тому же он дока в своем деле. Я прикажу впредь тебя не обыскивать.

В эту минуту из коридора донеслись громкие голоса. Мы вышли посмотреть, что там произошло, и увидели телохранителя и комиссара Васкеса, которые целились друг в друга из своих пистолетов.

— Как это понимать, сеньор Леппринсе? — возмутился комиссар, не спуская глаз с телохранителя.

Леппринсе рассмешила эта нелепая ситуация.

— Пропусти его, Макс. Это комиссар Васкес.

— Но у него оружие, — предупредил Макс.

— Новое дело, — проворчал комиссар, — не хватает еще, чтобы эта скотина обезоружила меня.

— Пропусти его, Макс, — повторил Леппринсе.

— Могу я узнать, что все это значит? — спросил комиссар, не скрывая своего гнева.

— Вы должны извинить его, он пока никого не знает.

— Стало быть, это ваш телохранитель?

— Вот именно. По-моему, предосторожность никогда не излишня.

— А полиции вы уже не доверяете?

— Разумеется, доверяю, комиссар, но в данном случае лучше пересолить, чем недосолить. И надеюсь, что беспокойство первых дней будет компенсировано будущим спокойствием.

— Терпеть не могу телохранителей. Все они террористы, лезут на рожон и продаются за деньги. Я еще не встречал ни одного, который в коночном счете не стал бы предателем. Они вечно заваривают кашу, а потом — в кусты.

— В данном случае вы ошибаетесь, поверьте мне, комиссар. Хотите сигарету?

— Мы, кому днем ничего не остается, как только спать, бодрствуем по ночам, когда люди добрые отдыхают. Город спит, широко разинув пасть, сеньор комиссар, и все выползает наружу: и то, что случилось и что должно произойти, и то, о чем говорят и о чем умалчивают, а это не так уж мало в наш жестокий век. Я — сторонник порядка, сеньор комиссар, клянусь памятью моих покойных родителей, царство им небесное. А если вам мало этого, то клянусь богом. Я уехал из деревни, потому что там слишком много смуты. Никто нынче не почитает волю всевышнего, а он ниспошлет на нас великую кару, если мы не наставим людей на путь истинный, на благие дела.

Комиссар Васкес закурил сигарету и встал из-за стола.

— Пойду проветрюсь, а ты подожди меня здесь; если у тебя еще не пропадет охота, поделишься со мной своими блестящими мыслями.

Немесио Кабра Гомес тоже встал.

— Сеньор комиссар! Неужели вам не интересно, что я знаю?

— Пока нет. Я занят более важными делами.

Уходя, он подозвал секретаря и шепнул ему:

— Я на минутку выйду, а ты последи, чтобы эта птаха не упорхнула. И возьми свои сигареты. Я куплю себе.

…По приказу вышестоящего начальства я приступил к расследованию «дела Савольты» 1 января 1918 года, с момента свершения убийства. Покойный Энрике Савольта и-Гальибос в возрасте шестидесяти одного года, женатый, уроженец Гранольерса в провинции Барселоны, являлся генеральным директором и владельцем 70 % акций предприятия, носившего его имя. Оно было расположено в индустриальном районе Оспиталет в пригороде Барселоны. Смерти его предшествовали известные события, которые позволили обвинить рабочие организации, называемые также обществами сопротивления, в том, что они совершили убийство в отместку за смерть журналиста Пахарито де Сото, скончавшегося десятью — пятнадцатью днями раньше, и что в революционных кругах нашего города считали, что оно было совершено одним или двумя членами вышеуказанной организации. Расследование привело к аресту…