Читаем Правда о Бебе Донж полностью

Почему сегодня он так торопился? Он не виноват, что забыл об этом. Он изо всех сил старался вспомнить. Делал все возможное! Кто же это так говорил? Нужно думать, что и "этого возможного" не хватало. Конечно, он был еще слаб. Нет! Даже если собрать волю всего мира, то всё равно он не смог вспомнить* почему так торопился.

Были сумерки, что-то среднее между светом и тьмой. Камни лежали серые, как и небо. Теней не было, только несколько больших камней, которые может быть являлись аэролитами.

Ни день и ни ночь. Франсуа было одновременно и холодно и жарко. Мокрый от пота, он дрожал. Он изо всех сил давил на акселератор, но несмотря на это, машина двигалась не быстрее, чем жук скарабей.

Что он должен сделать: проехать не увидев ее или притвориться, что не видит ее? Он знал, что Бебе там, на левой стороне каменистого плато в маленькой белой машине. На ней было платье из зеленого муслина, которое ниспадало до икр, соломенная шляпа. В руках она держала зонтик. Ну зачем брать зонт, если едешь в машине. Правда, автомобиль был открытый, похожий на тот, что принадлежал Мими Ламбер.

— Тем хуже для нее!

Разумеется, это Бебе подавала ему знаки зонтиком. Почему у нее была белая машина? Почему она пустилась в путешествие одна, да ещё ночью? Зачем она съехала на эту маленькую дорожку, справа от дороги, оттуда ей не выбраться?

Машина Бебе сломалась. Тем хуже! Он торопился… Боже мой! Как это он мог забыть, куда едет и какое у него было срочное дело?

Проехать, притворившись, что не видит жену? Это было бы невежливо. Папаша Донж был прекрасным мастером своего дела, но, кроме того, он учил сыновей вежливости.

— Хэлло! Здравствуй, Бебе!

Ну вот! Не остановился, не притормозил, будто не знал, что ее машина сломалась! Она продолжала махать зонтиком. Слишком поздно! Он проехал. И не оглянулся…

Сколько времени она там пробыла? Он не мог терять ни минуты. У него было очень важное свидание. А вот и доказательство, его ждала целая толпа.

В зале их собралось более сотни. Среди них были люди, которых он нё знал, и другие, незнакомые, его рабочие, официант из Центрального кафе, тот самый, вручивший ему на новый год бутылочку ликера…

— Садитесь.

— Сначала, я должен объяснить вам, мосье Руа…

— Та-та-та-та-та-та-та… Я вам сказал садиться…

Узнали ли остальные в нем мосье Бонифаса? Костюм короля изменял его внешность, но конечно же, это была его борода и его пушистые брови. На нем был костюм короля, красная мантия, на голове корона, в руках — скипетр. Когда он говорил: "та-та-та-та-та", то слегка бил скипетром по плечам Франсуа, и его лицо, такое же раскрашенное, как лицо короля на игральных картах, выражало бурное веселье.

Вот почему не узнавали его: из-за этого раскрашенного лица и этой сальной улыбки!

— Мой маленький друг…

— Извините, я не вам…

— Та-та-та-та-та-та-та…

И опять скипетром по голове. И тогда, опустив глаза, он с ужасом заметил, что стоит в одних кальсонах. Ему нужно было дать время, чтобы одеться. Не мог он появиться перед королем в кальсонах. Из-за этого он терял многое.

— Мосье де Руа…

— Тихо!.. И вы там, внизу, тихо…

Франсуа повернулся и увидел лишь головы, в просторный зал, отделанный черным, похожий на кабинет мосье Бонифаса, подошли еще люди.

— … моральная жестокость… Вы проявили моральную жестокость, дружок… Ха! Ха! Трибунал приговаривает вас к двадцати годам больницы. Сестра Адони, уведите приговоренного.

— Мосье! Мосье! Уже восемь часов…

Старая служанка на набережной Таннер суетилась.

— Какой костюм вам приготовить? Хорошо бы вам принять ванну… Ваша постель в таком беспорядке… Наверное, вы очень беспокойно провели ночь…

— Какая сегодня погода?

— Идет дождь.

Черный костюм это, пожалуй, слишком. У него будет вид… Серый костюм?

Впрочем, ему не было велено идти в суд. Мосье Бонифас умолял его оставаться дома.

— Вас не приглашает ни обвинение, ни защита. Если мне будет нужно, я воспользуюсь вашим предыдущим заявлением. Вам не нужно быть в зале суда. Если председатель решит вас послушать, то я позвоню вам. Оставайтесь дома.

Это было похоже на день похорон. В доме царили какие-то непривычные хлопоты. Старая служанка плакала: она говорила с ним так, словно он был в трауре.

— Вам необходимо немного поесть. Это предаст вам уверенности.

Он отпустил служащих. В кабинетах было пусто. Тишина стояла и на заводе. Позже к нему приехали Феликс с Жанной. Феликс был очень серьезен, озабочен, с беспокойством посмотрел на Франсуа, потом поцеловал его в щеки.

— Ну как, мой бедный Франсуа?

Он оделся более тщательно, чем обычно. Жанна была в черном. Они ехали во Дворец Правосудия, их вызвали на суд.

— Ты будешь спокоен, не правда ли? — настаивала Жанна. — Я уверяю тебя, все будет хорошо… Кстати, я получила от мамы телеграмму…

Она протянула Франсуа голубой листок.

"Сильный приступ ревматизма тчк. Не могу приехать тчк Послала Бонифасу медицинскую справку и свидетельские показания тчк Телеграфируйте о результатах тчк Целую мама".

Посмотрели на часы. Было без десяти девять. В девять начиналось заседание.

— Как только тебя выслушают, ты мне позвони, хорошо, Феликс?