Читаем Правда о Бебе Донж полностью

Это были последние слова, которые он услышал от Бебе.

— … полон жизненной силы!..

Она произнесла их с завистью, с сожалением.

Дверь… Шаги…

— Пойдем.

Это была Жанна, которая в отчаянии бросилась на грудь Франсуа.

— Это невозможно! Нет! Это невозможно! Бебе! Наша Бебе! Франсуа! Не позволяй ей уйти.

Франсуа машинально похлопывал своячницу по спине. Мосье Бонифас, покашливая, отошел в сторону.

— Франсуа! Бебе в Гагенау! Почему ты молчишь? Почему ты позволяешь это делать? Франсуа! Нет! Я не хочу…

Он силой повел ее к выходу, где они нашли встревоженного Феликса.

— Бедный Франсуа…

Нет! Ну, нет же! Нет бедного Франсуа! И не было бедного Франсуа!

А был просто…

Кто был? Невозможно объяснить ни Феликсу, ни Жанне.

Просто настал ее черед… Она высоко пролетала над залитым лунным светом плато… Он подавал ей знаки, звал ее…

— Слишком поздно, мой бедный Франсуа…

Она торопилась, она исчезала.

Ему оставалось только сидеть в одиночестве и ждать ее второго появления… Он станет прислушиваться к шумам, к шагам, к ударам аэролитов… И к шуму машин, которые..

— Тебе лучше сесть в машину и поехать…

Это был голос Жанны. Тротуар, дождь, витрина маленького кафе, где играли в русский бильярд.

А разве он сам не может вести машину? Но к чему их огорчать?

Ты не должен приводить Жака. А теперь…

— Я хочу ночевать в Шатенрэ! — заявил Франсуа.

— Уже восемь часов…

— Ну и что? Мы поедем с Жаком и Мартой. Я поведу машину осторожно.

Чтобы приручить своего сына. Потом…

— Это был уже не тот человек, с тех пор как Бебе…

Люди не знали. Они никогда не поймут. Если бы они поняли, то жизнь стала бы другой?

— Обращайтесь лучше к мосье Феликсу. Отныне это он, кто…

Мосье Бонифас, в грязной рубашке и с табаком в носу говорил:

— Пять лет? Подождите! Три месяца предварительного заключения уже равняются шести месяцам назначенного срока А, если учесть хорошее поведение и президентское помилование. То есть, это три года, может быть и меньше…

Франсуа считал дни. Она будет там.

Она вернется.

И пусть даже будет так, как она честно об этом заявила.

— Обращайтесь лучше к его брату Феликсу…

Вувант, 4 сентября 1940 года.