Читаем После письменности полностью

Промышленность развлечений – последняя промышленность человечества – это, во всеобщем представлении, все так же, в основном, традиционная культура: фильмы, сериалы, игры, музыка, книги. Но сюда же следовало бы включить еще и спорт, заинтересованность жизнью знаменитостей, моду, большую часть политики, азарт, фармакологию, сексбизнес, mental wellness (психическое благополучие – англ.), обрядовую религиозность, большую часть торговли (shopping). Все это самым очевидным образом служит тому, чтобы убивать время, то есть, заглушать скуку. Эта промышленность образует рабочие места, безосновательные с точки зрения материальной выгоды. Она создает нематериальные потребности, благодаря которым, имеется на что тратить деньги в мире материального сверхизобилия.

Не столь явным образом здесь производится нечто иное: ценность, цель, смысл.

И совершенно не очевидно, почему человек должен был бы увлекаться тем или иным продуктом культуры. Каждый это делает, мы сами это делаем, потому и не задаем себе этот вопрос. И все же – мы ведь не интересуемся абсолютно всем. Мы проводим отбор. И 99,99… % произведений культуры оставляет нас безразличными, не трогают, не привлекают. Только лишь это потому, что у нас нет времени потребить всего? Действительно ли мы по-настоящему чувствуем в себе такую усыпленную готовность ангажирования в каждое возможное произведение культуры?

Когда человек испытывает скуку в максимальной концентрации, как заключенный в камере-одиночке, лишенный доступа к каким-либо источникам развлечений, он бросается на любой их клочок: прочтет любую книгу, сыграет в любую игру, вступит в разговор с каждым.

Сравним это с другой крайностью: получателя гарантированного дохода из XXI века, обсыпаемого со всех сторон миллионами дармовых или почти что дармовых роскошей культуры. Для заключенного один случайный томик стихов обладает абсолютной ценностью. Для тонущего в скуке освобожденного от труда жвачного никаких ценностей нет. Или же: все обладает ценностью одинаково ничтожной, приближающейся к нулю.

Кто-то должен создать для него ценность. Кто? Как? И с какой это причины? Ради финансовой выгоды? Вот, а это уже плод специфической оценки: желание заработка.

И откуда брать ценности, затрагивающие самих инженеров ценностей?

Можно ли эффективно придавать любые смыслы самому себе, словно барон фон Мюнхгаузен поднимая себя за волосы из болот ikigai, растворенного в трупной похлебке бессмыслицы?

III. Инженерия смыслов жизни

XXI век принес третью специфическую форму глушения бытия. Он принес инженерию занятости: теоретическое и практическое знание о наиболее эффективных методах создания все новых и новых целей с ценностями, и поддержание, благодаря этоу, сотен миллионов (а вскоре и миллиардов) людей на поверхности смысла жизни.

Инженерия занятости является инженерией ценностей; они отражаются одна в другой. Тебя занимает лишь то, что обладает для тебя ценностью. Или же: ты узнаешь по тому, что обладает для тебя ценностью, именно то, что тебя заняло.

"Быть занятым занятием Х": Х вошло в меня и живет здесь, заполняет меня. "Занятый" – означает: "не пустой".

Скучающему человеку вначале следует подсунуть нечто, достойное внимания. Как мы измеряем то, что достойно внимания? Внимание является основной валютой мира электронных средств массовой информации и виртуальной экономики. Фейсбук, Гугл, Твиттер торгуют секундами внимания пользователей – перемноженными на их миллиардное количество, перемноженные на тысячи часов, проводимые этими миллиардами перед мониторами и смартфонами. Если они и делают что-то иное и развивают свои бизнесы, это всего лишь дополнения к указанной фундаментальной функции. На ее совершенствование ежегодно предназначаются миллиарды долларов в фондах на исследования, развитие, тестирование, анализы коммерциализацию; на разработку все более эффективных способов привлечения внимания людей, на удлинение периодов привлечения во все более тесных петлях зависимостей.

Очередные политики, такие как комиссар Европейского Союза по вопросу конкуренции Маргерит Вестагер[28], и спонсоры политиков, такие как Джордж Сорос[29], требуют внести социальные сети в список наркотических средств, запретить детям доступ к ним, точно так же, как сейчас мы запрещаем их доступ к наркотикам. Ибо те же самые неврологические механизмы отвечают за создание в нас голода пребывания в них, удовлетворение которого представляет собой потребность и цель одинаково сильные, а иногда и более сильные, чем удовлетворение физиологических потребностей. (Известны случаи игроков в компьютерные игры, которые умирали от обессиливания.)

Культура никакой иной эпохи не порождалась под давлением и по законам инженерии ценностей. Где эффективность занятия человека измерена, проанализирована и соответствующим образом профилирована. Где то, что нам нравится – как можно шире, как можно более интимно – производимо.