Читаем После письменности полностью

Черпая из традиций, уходящих корнями к первым вождям и подданным, аристократы пришли к решениям, эффективным, по крайней мере, в большинстве случаев. Заключались они в строжайшем, даже жестоком воспитании к жизни в скуке. С самым младых ногтей, когда человек наиболее пластичен и податлив к влияниям. В отличие от обучения и воспитания людей, принадлежащих к другим сословиям, воспитание аристократов не имело никаких внешних целей. Они воспитывались, чтобы быть именно такими вот людьми, а не чтобы делать то или иное. Ну да, они получали различные компетенции, но при случае, невольно, как бы нехотя.

Подобное образование, прежде всего, заключалось в формировании характера, прививании форм и ценностей, которые, в случае эффективной прививки, удержатся до самой смерти, несмотря на то, что умом они будут восприняты как искусственные, натренированные импланты. Одной из таких форм была честь. Иной – этикет. Еще – война. И еще – искусство, эстетика.

Аристократ: это тот, кто умеет заниматься самим собой.

То есть основной причиной чрезвычайной популярности сериала "Даунтонское Аббатство" на склоняющемся к безднам роскошной скуки Западе вовсе не является именно эта функция фиктивного аристократического семейства Кроули: функция учительства красивой жизни без труда?

"И все же… аристократия… И все-таки… аристократия… О, аристократия, все же,может ты являешься чем-то большим, чем злая шутка. Божище черни – это прибыль, а божище аристократии – удовольствие"[22].

Впоследствии на высоты жизненного комфорта, лишенного необходимости труда, вкарабкивались все более многочисленные представители среднего класса.

"Нынешняя техника привела к тому, что свободное время в каких-то границах может быть чем-то большим, чем привилегией одной небольшой группы, оно может стать правом, полагающимся в одинаковой степени всем членам общества. Мораль труда – это мораль рабов, а современный мир не нуждается в рабстве"[23].

Разница по сравнению с аристократами давнего времени заключается здесь не только в массовости опыта жизни в скуке, но, прежде всего, в факте, что эти члены среднего класса не родились для скуки, их не воспитали к ней, они не располагали арсеналом традиций и навыков, передаваемых из поколения в поколение как нечто "очевидное".

Однако, мир ХХ и XXI века предлагает всем обилие развлечений, никак не представимое в прединдустриальные времена.

Что такое развлечение? Это такие способы занять самого себя, которых нельзя оправдать полезностью или выгодой, их невозможно замаскировать видимостью труда ради заработка. Мы делаем нечто исключительно для того, чтобы избежать ничегонеделания.

Мы развлекаемся. Отрываемся[24] от "я": теперь мы уже не один на один с самим собой, мы уже вырваны из чистого опыта бытия.

Понятное дело, что на поверхности сознания развлекающихся индивидуумов высвечиваются различные иные причины забавы; целые нарративы о целях и причинах забав; целые вселенные ценностей и "трудов", порожденных по причине забавы.

Способны ли мы еще отличить развлечение от работы? Количество и время занятостей, необходимых для того, чтобы заглушить скуку, неустанно растет по отношению к пропорции традиционной работы. Развлечение становится нашей работой; развлечение делается смыслом жизни.

Кому из нас не известно чувство отстраненности всей воли и жизненных сил – что все-таки сползу с постели, что проползу через очередную серость улицы, работы, людей; выдержу еще часок с невыносимым семейством – отстраненности всего с надеждой сбежать в любимую книгу, сериал, игру, спорт? "Я не покончил с собой, потому что ожидаю нового сезона "Игры престолов".

И вновь Паскаль: "Единственное, что способно нас утешить в горестном нашем уделе, — это развлечение, и вместе с тем именно оно — горчайшая наша беда: что, как не развлечение, уводит нас от мыслей о себе и тем самым незаметно толкает к гибели? Лишенные развлечений, мы ощутили бы та­кую томительную тоску, что попытались бы исцелить ее средством, чье действие не столь преходяще. Но развлечение тешит нас, и мы, сами того не замечая, спешим навстречу смерти"[25].

Изменения в структуре экономики XXI столетия, когда участие в ней промыслов, поставляющих развлечения, возрастают до гаргантюанских пропорций – в 2022 их доход должен достичь 2,4 миллиарда долларов[26] - прежде всего, отражают изменения в нашем способе жизни. Мы прлатим за развлечения столько, потому что именно столько имеем на них времени, потому что они столь сильно нам нужны, ибо столь сильно мы ценим освобождение от ужаса пребывания рлин на дин с "я".

Развлечения являются товаром первой необходимости, гарантом психического здоровья миллиардов почти-безработных – тех, кто не был воспитан в аристократических строгостях трезвого культивирования скуки.

"В ленивом устройстве, чтобы убить время, которое нас постепенно убивает, будут непрерывно происходить забавы и театральные зрелища"[27].