Читаем После письменности полностью

Чем же является такой вот процесс становления "нравящимся", предшествующий объекту пристрастия, привязанности? А является он чистой готовностью к ценности; это дистиллят голода занятости человека, погруженного в скуку.

А кто эти ценности творит? Нам известно, кто использует их в массовом масштабе, внедряя посредством своих глобальных бизнесов в сознание и подсознание людей. Это все молохи GAFA и их побратимы типа Netflix и Tencent[30]. Но кто же эти ценности создает, выдумывает, проектирует?

Ба!, вот только можно ли осмысленно утверждать, что эти ценности кто-то творит? Или точнее – открывают? Как на тех графиках трендов, поставляемых Big Data, как в потребительском профилировании, как в героических усилиях антропологов, мечтающих нарисовать карты всего возможного человечества.

"Традиции и обычаи любого народа имеют общий стиль, формируют единую систему. Я убежден, что число таких систем ограничено, что всякое человеческое общество как совокупность индивидов в процессе творческой деятельности не создает ничего совершенно нового (ни в играх своих, ни в мечтах, ни в припадках безумия), социум ограничивается тем, что совершает своеобразный выбор, сочетает определенные элементы, представленные в некоем «каталоге» всех идей, который можно воссоздать. Если детальным образом изучить обычаи и традиции разных народов, рассмотреть мифологию, игровую деятельность детей и взрослых, мечты и сновидения больных и здоровых людей, обратить внимание на психопатологическое поведение, то можно составить нечто вроде периодической системы химических элементов, в которой различные культурные традиции как уже существующие, так и только формирующиеся, или даже пока неизвестные объединялись бы по родовому принципу – в семьи. И остается только определить, какие из обычаев приняты в действительности тем или иным обществом"[31].

Так вот, не существует ли по сути своей замкнутый пул тех, и только тех вещей, которые в состоянии разорвать человека[32]: на "я" и на занятие "я"?

Мы видим, что инженерией ценностей в настоящее время занимаются коммерческие субъекты. Но в ситуации безработицы уже даже не массовой, но всеобщей, когда она будет представлять, скорее, норму, чем аберрацию, скорее всего, длительный и полный образ жизни, поставка обществу занятостей, настолько эффективных, чтобы те удержали его над уровнем декаданса и деградации (как те округи в США, которые полностью проедены безработицей, безнадежностью и опиатами), будет представлять собой главную задачу государства, буквально смысл его существования.

Ибо, что может быть более жизненно важной задачей государственной структуры, чем защита граждан перед самоубийством духа и тела? Все эти министерства обороны и министерства внутренних дел, спецслужбы, армии и полиции – все они идут псу под хвост, если им некого и для чего-то защищать, кому и зачем-то служить.

Министерство Смысл Жизни, Министерство Ценностей – вот становой хребет любого правительства эпохи post laborem (после труда – лат.).

И его работа – единственная работа в мире после труда: работа по культивированию скуки – должна начаться с полнейшей переориентации системы образования.

Ведь до сих пор мы жили в цивилизации выстроенной трудом и ради труда. Гегель постулировал войну как этический момент, определяющий личность: тест ее ценности в отношении государства, когда она жертвует свою жизнь в бою с другим государством. Но уже очень давно мы определяем себя так не в отношении государства, но в отношении рынка труда. Он представляет собой наилучшее практическое приближение метафизического "рынка ценности человека". И вот таким гегелевским этическим моментом для нас является время безработицы.

Вот он, окончательный тест ценности: когда я снова и снова выставляю себя на оценивание, бросаю на чаши весов собственную ценность, упаду или вырасту, буду или не буду – "Чем ты занимаешься?", "Кто ты такой?" – я отвечу или же замолкну и исчезну.

Нас воспитали для идеальной службы метаболизму экономики, вырастающей из человеческого труда. Мы мыслим ценностями, настроенными на максимизацию эффективности работы.

Детский сад, начальная школа: учись, учись. Зачем? Потому что не попадешь в хорошую старшую школу.

А в старших классах школы – потому что не попадешь в хороший институт.

А что такое "хороший институт, хорошее высшее образование"? Это такое, которое гарантирует тебе интересную и доходную профессию, придающую чувство собственной ценности, хорошую работу.

С громадными усилиями упражняясь в написании первых букв, щербатые шестилетки по сути своей уже внедряются в культ окончательного генератора ценностей: в святость труда.

Этики великих религий пастушеских и земледельческих религий – с какой нежностью отзываются они о судьбине труженика! Хочешь попасть на небо? Не ленись!

И как раз таким был генезис современного образования: необходимость формирования соответственно послушных и способных к обслуживанию машин рабочих для работы на фабриках и заводах.