Я покосилась вправо, дождалась, пока мои соседи рядом улягутся, открывая мне говорящих, и с удивлением опознала Люсю — мою странную знакомую по предыдущему посещению тюрьмы. Она снова была одета в потрепанное платье и громким голосом рассказывала о своей тяжелой жизни: и как мало платят, и что сверхурочные, и что труд очень тяжелый для детей.

Хотя какие у нее дети?

— Но на самом деле, — Люся понизила голос, хотя это ей не помогло, слышали, казалось, не только я и Нина, а и народ вокруг. — Я здесь уже не первый раз, знаю, как пробраться наружу… Только никому, а то все узнают. Просто входишь с этой стороны — и ты уже в другом мире, на той стороне, удобно же. Красотища!

Многие думали, подходили и что-то расспрашивали. Люся оборачивалась, посматривая по сторонам, и нашептывала:

— А если кого из митингующих знаете, то быстрее портал откроется домой. Вы же хотите домой? И вот я очень-очень хочу!

Странно, но в прошлый раз она из Еронии не хотела уезжать, да и сейчас не выглядела как готовая сорваться с места бонна. Но что случилось, раз ее мнение так поменялось? Или все не так уж и просто с самой Люсей?..

Глава двадцать первая

Я отмахнулась от Нины, которая тянула меня за рукав, мол, давай сядем ближе, и всерьез задумалась: что не так? А люди прислушивались к словам Люси все внимательнее. Местные отошли сразу же, хотя и не все, кое-кто не против попасть в другой мир, когда свой-то не особо устраивает. Люся же стремилась пообщаться с каждым, ее слушали, потому что у нее было располагающее простое лицо и манеры, она — «своя», но что-то цепляло меня, что-то не давало расслабиться. И не только меня. Со мной-то ясно все было: советы Люси не так и просты, тот же переводчик купить можно — в принципе здесь она была права, да, кривой-косой, контрабандный, но купить-то можно и не за все деньги мира, наверное, такой вариант особо хорош, когда над тобой начальствует какой-то самодур или самодура. А мне вот достались приличные люди. То есть она меня и подставила, и попыталась помочь. А сейчас что?..

Народ вокруг тоже не был столь легковерным, натерпелись за последние дни. Мигранты вообще, как оказалось, быстро расставались с розовыми фантазиями, особенно те, кто внимательнее и прочитал контракт до того, как переместился. А те, кто как я ушами хлопал, быстро исчезали в пасти дракона. Вот такой вот не-естественный отбор.

Да, хорошо бы выбраться до того, как нас в помещение заведут… Этим Люся и привлекала: надеждой на спасение. Пока документы не вошли в оборот в министерстве, тебе ничего не страшно. А поскольку нас впихивали в диссфор как мы были, то есть не проверяя ничего и не записывая никого, шанс был у всех. Сбежать, спрятаться, сменить работу и место жительства, потому что придут искать по известным адресам. Если, естественно, гвардейцы вообще вспомнят, кого и где задерживали. Кое-кому уже удавалось такое провернуть. Посетители тихо-тихо обсасывали новости про то, как один диссфор перевернулся и задержанные разбежались. И неизвестно, сам ли он перевернулся или его перевернули неизвестные защитники из народа.

Но первым делом я не к Люсе подошла, а направилась к высоченным воротам.

— Ты издеваешься? — прошипела мне вслед Нина. — Это наш шанс! Она своя и может помочь!

— О, нет, сомневаюсь, что с ее помощью будет все гладко, — я мотнула головой. — Лучше сначала продумать все самостоятельно, я тебе говорю.

— Ну и дура, — махнула на меня рукой Нина. — А я пойду и договорюсь. За любую возможность надо цепляться.

— Только не думай меня приплетать! — ответила я ей зло, но она только усмехнулась. Ух, придушить бы эту змею! С одной стороны, она мне, можно сказать, жизнь спасла, когда сказала о драконе, а с другой, что-то мне слишком дорого это спасение обходится. Тащиться вместе с Ниной в пасть желания не было.

Ворота, естественно, были закрытыми — как только диссфор выехал, оставив своих пассажиров, охрана министерства закрыла их. Часть ворот была кованой, металлической, гладкой, часть состояла из плотных частых прутьев, проложенных решеткой, чтобы охрана видела, что происходит внутри двора. Просочиться сквозь прутья было невозможно даже ребенку, забраться наверх тоже — на высоте где-то двух человеческих ростов решетку оплетала колючая проволока или нечто подобное. Но так-то мне не нужно было выбираться — всегда был шанс, что меня вытащат Федро с Ассией, теперь, когда она родила, ее мнение должно было весить даже больше! Но для спасения нужно, чтобы они знали, что меня надо спасать… Может, они знали уже, а вдруг нет?

— Эй, бонна, уважаемая бонна, я здесь! — это я прильнула к решетке и махнула рукой прохожей с ребенком.