— Нет, — отрезала я. — На этом месте буду работать я одна и за все четыреста гелдов. Прости, но ты уж как-нибудь сама, девочка взрослая.

Мимо нас прошли два подвыпивших мужичка, и тут у меня мелькнула идея.

— Впрочем, кое-где я могу за тебя замолвить словечко, — расплылась в улыбке я. — Только работы там много и платят минимум. Это тебе не за стойкой стоять.

Нина нахмурилась.

— А кем здесь работаешь ты?

— Посудомойкой, — гордо ответила я, потому что я и в самом деле гордилась своей работой и тем, что я успела сделать. — Там, куда я предлагаю попробовать устроиться тебе, с одной стороны работы больше, с другой — меньше. Там пивная, и она дороже нашей, а еще там есть номера. Приличные, а не те, где веселые девочки. В общем, все как обычно: вымоешь зал, вымоешь кухню, поднимешься наверх, уберешь номера. За двенадцать часов управишься.

Я привирала. Во-первых, сейчас был не сезон, и туристов не было. Во-вторых, вряд ли кто и приедет с учетом волнений. В-третьих, у Мего приходила местная горничная, но я знала, что она довольно ленива и Мего мечтает ее рассчитать. В общем, ему нужна была на это все мигрантка…

Потому что там, где работает один мигрант, будут работать трое местных за большие деньги и намного, намного хуже. Это правило тоже действует во всех мирах, и я бы не слишком рассчитывала, что добивающиеся выдворения мигрантов и повышения платы студенты будут по двенадцать часов впахивать за гроши и делать это так же качественно, как я.

Я сделала приглашающий жест, мол, пойдем, но Нина даже с места не двинулась.

— Ты… ты предлагаешь мне работу посудомойкой и горничной? — переспросила она. — И все это за…

— Ну, гелдов триста, — пожала я плечами. — Может, триста пятьдесят. Но я не настаиваю, если хочешь, может бегать по всей Еронии и искать себе местечко получше. Пока.

Я опять пожала плечами и повернулась к двери. На самом деле мне больше хотелось помочь Мего, чем Нине, хотя я была намерена его предупредить, что девицу надо сначала принять на испытательный срок. Не то чтобы это было распространено, но по своему усмотрению хозяева могли это делать. Правда, с рядом оговорок, например, когда мигрант терял работу, или когда он менял работу, а ему не могли дать рекомендации, или когда он выполнял совсем другие обязанности. И нужно было платить миграционный залог за месяц, причем он был больше, чем один месяц залога годового. Я не была уверена, что Мего на это пойдет, но предупредить его была обязана.

Да и вообще, ему может Нина просто не понравиться. Вот уж что-что, а предоставлять рабочее место мигранту никто не обязан.

Итак, я взялась за ручку двери. Не хочет — ее право.

— Стой! — сдалась Нина. — Я согласна. Я не знаю, смогу ли найти себе что-нибудь лучше. Пойдем.

— Ну пойдем, — вяло согласилась я.

Я шла и репетировала речь, которую скажу Мего, когда мы останемся с глазу на глаз. И что Нина так себе работник, да и человек тоже поганенький, так что смотрите сами, боно… Нина тащилась за мной. Я дошла до двери, поднялась на крыльцо, подождала, пока подойдет очень недовольная Нина.

— Лицо попроще сделай, — посоветовала я, и в этот момент дверь открылась, и я увидела три очень знакомых физиономии.

— Опять ты?

— Добрый день, боно, — сделала я вид, что первый раз эти перемазанные синим рожи вижу. Нина сделала книксен.

— Митингуем? — с недоброй улыбкой поинтересовался гвардеец. Интересно, его уже успели женить или все планы его матушки из-за столкновений пошли прахом? — Документы?

— У работодателя, — фыркнула я. — У меня стоят штампы государственной полиции.

— Сейчас посмотрим, — пообещал второй гвардеец. Третий молчал — это был тот самый, который первый сдался и вытряс свои карманы. Второй гвардеец обернулся к Нине: — У тебя что? Тоже штампы государственной полиции? Где работаешь?

— Нигде, — проблеяла Нина. — Боно, место, где я работала, закрыли, и…

— Понятно, — перебил второй гвардеец. — Безработная, митингует, наверное, одна из зачинщиц, — он потыкал пальцем в направлении города. Самое паршивое, что вот именно сейчас они все были трезвые как стекло и совершенно точно ничего не били. — Забираем обеих.

Третий гвардеец молча схватил Нину за плечо, она испуганно пискнула. Гвардеец с женой и матушкой опасливо зашептал:

— Эй, у нее хозяйка добродетельная бонна! Может, эту отпустим?

Я осторожно осматривалась на предмет отступления. Не бегства, нет. У меня есть документы, заверенные полицией, а это поважнее, чем гвардейцы. Я законопослушная. Но второй уже цапнул и меня.

— Обязательно отпустим, — согласился он. — Сначала проверим, вдруг там что и где упустили. И узнаем, что там за блюдо у нее было…

Я дернула рукой к груди, но этого, к счастью, никто не заметил. У меня еще есть блюдо, я его уже как газовый баллончик с собой носила постоянно, неспокойно здесь.

— Ну, пошли, — скомандовал недоженившийся гвардеец, а я только успела прошептать Нине:

— Не зли их!

Глава двадцатая