Читаем Попаданка под соусом полностью

Мои хозяева не успеют, в этом я тоже была уверена. Слишком далеко меня занесло. Да и пустят ли их сюда? Работали ли здесь те самые законы?

Люся, кстати, выспрашивала конкретные данные — о протестующих. Значит, не так и много народа удалось поймать после демонстраций. А подпольщики, которые кое-как освобождали пойманных или били гвардейцев, оказались слишком умны и особо не попадались правосудию. Эх, я бы хотела, чтобы меня вот так освободили, да кто только проберется в застенки?..

У меня было оружие — мой супер-острый соус. Его, кстати, проигнорировали, колба показалась охране неопасной ерундой. Даже хорошо, что в этом мире не слышали о химическом оружии. А уж как хорошо, что огнестрела здесь нет! Не то чтобы я видела использование огнестрела где-то, кроме фильмов, но с ним банально проще запугать народ. Дубинкой пока размахнешься… Да и у протестующих дубинки тоже были в ходу. Были, конечно, еще дротики и всякое метательное, но пистолет — это другое, это шумно, быстро, почти всегда смертельно. И много крови, которая просто сводит с ума толпу. Хотя тут реакция тоже могла быть разной — кто-то побежит от угрозы, кто-то к ней.

Но и без огнестрела местным было чем заняться, в соседних кабинетах порой так кричали, что мои зубы стучали о графин.

— Ну! Хватит! — продудел один из моих сопровождающих, самый огромный по габаритам, и уставился на свою ладонь — то один палец отодвинул, то два вместе. Эм-м, неужели примерялся, как мне пихать в рот будет? Ой, нет!

— Знаете, я с этим тоже могу сама себе помочь. Честно-честно, только ведерко дайте, — попросила я, всерьез беспокоясь, что он своими ручищами мне губы разорвет или еще что. — Или я сама возьму, вон, вижу замечательное ведерко… Эм-м, кто-то его уже использовал по назначению.

Я углядела то самое ведро возле соседнего стола, плавненько подскочила, очень медленно вернулась на свое место. Пока шла, попыталась попрыгать. Ну а вдруг водичка задержится и чернила смоет с бумажки. Или наоборот — быстро впитается, и ничего мне не удастся из себя извлечь. Хотя второй вариант мог привести к тому, что воды в меня зальют еще больше — кстати, сколько там смертельная доза, — или что гвардейцы попробуют добыть своими руками тот список.

— Ну и что я скажу капитану? — через три минуты стояли вокруг ведерка гвардейцы. А я держала скрещенные пальцы за спиной и облегченно выдыхала. С бумагой успело произойти видоизменение — качества она была не особо прочного и гладкого, так что набрала влаги, разбухла и вышла из меня кусочками. Ни о каких надписях там и речи не шло. Гвардейцы еще поковыряли палочкой содержимое ведерка и решили нести начальству все так, как есть. А я тем временем прижалась к стене и старалась не отсвечивать, вдруг обо мне забудут. Но увы…

— А ты за мной! — рявкнул один из них, больно схватил меня за запястье и вытолкнул в коридор.

— И куда вы меня? — я едва успевала за гвардейцем, пришлось даже немного бежать, так сильно он тащил меня за собой.

— На верховный суд.

— Но я ничего не сделала, меня просто так на улице взяли! Я ничего не нарушила. У меня и документы в порядке! — конечно, я возмутилась. На что гвардеец хмыкнул:

— Сопротивлялась при задержании. Лгала должностному лицу. Опорочила доблестных гвардейцев. Возможно, причастна к печати фальшивых документов. Или давала взятки.

— А это откуда еще? Ничего я не давала!

— О, теперь еще и клевета, — хохотнул он. — Сама же сказала, что просто так на улице тебя взяли. А гвардеец ничего не делает просто так, все его действия — это выполнение закона! Значит что? Значит, опорочила честное имя. «Ничего не нарушила», говоришь. А почему в эти стены попала? Или нарушила, а значит, сейчас лжешь мне как гвардейцу при исполнении. Или возвращаемся к первому пункту: снова опорочила честных и исполнительных гвардейцев. А документы в порядке… Ну ты поняла… и скажи спасибо, что я сейчас не выбиваю из тебя имена преступников, которые промышляют фальшивками!

— Вот спасибо, — скрипнула я зубами, потому что сказать было нечего. Как ни поверни, а уже виноват. Даже если не виноват. А если ничего не делал преступного сегодня, то, наверное, найдут свидетелей, как я или кто-то на меня похожий два месяца назад дорогу в неположенном месте перешел или в сторону гвардейца плюнул. Или еще какую глупость.

А коридоры тем временем становились богаче и красивее. Тут и цветочки в кадочках появились. Гвардеец на секунду остановился, поправил свой мундир, презрительно прошелся по мне взглядом, дернул мятое и грязное платье, послюнявил палец и попытался что-то оттереть на моей щеке. Не получилось. А потом еще и к груди полез, мерзавец. Тут уж я отшатнулась, сама платье себе расправила. Не хватало, чтобы он еще колбу нашел. В суете никто особо не думал о ней всерьез, а сейчас сто процентов вопросы бы мой сопровождающий задал.

— Все, верховный суд. Молчи там, или затрещину получишь, — посоветовал он мне.

— А защищать свои права мне как? — шепотом поинтересовалась я, на что мне ответили удивленным: