Мужичок задумался, может, результата и не предполагалось, или он вспоминал что-то. Француженка тоже подошла, но никак не высказывалась. То ли ей было лень, то ли она не хотела обострять отношения. Не со мной, а с мужичком, хотя казалось бы, ну какая ей разница? Хуже уже все равно не будет.

— Нам результат не нужен, — изрек наконец мужичок решительнее некуда. Я прямо видела, как у него лампочка горит, как у древнего компьютера. Поступающую информацию он обрабатывал аж со скрипом. — Нам нужно, чтобы вы умахались метлами. Понятно?

— Нет, — отрезала я. — Я привыкла работать хорошо, а не абы как. Поэтому давайте так: я буду аккуратно сметать с одной стороны, а она, — я кивнула на француженку, — сметать на проезжую часть. Я буду идти чуть впереди, а она чуть сзади, а вы смотрите, чтобы люди нам работу не портили. Ну, пусть обходят по той стороне, откуда я уже пыль смела. А с проезжей части, я видела, пыль потом смоют, по вечерам тут бочка с водой проезжает.

— Вечер, это когда еще будет, — возразил мужичок. — Сейчас вон телеги опять пыль поднимут.

Ну, так-то он был, конечно, прав. А какой выход?

— А какая вам разница, боно? — спросила я. — Ваш-то участок будет убран! К вам никаких претензий! Главное, люди пусть нам не мешают.

Не то чтобы мужичку это понравилось, потому что до моего предложения он преспокойно стоял себе и подпирал абсолютно не нуждающееся в этом дерево или стену. И француженка была недовольна — ишь, фифа! Но я вспоминала, как у нас метут улицы, и приходила к выводу, что так правильно. Все-таки многое у нас делают лучше, чем тут, и вообще, мы намного продвинутее. И людей у нас, как ни крути, не едят.

Каннибалы чертовы! Пусть не сами едят, за них ест дракон. Но какая разница?

В общем, худо-бедно, а работа пошла. К метле я приноровилась, напарнице моей было трудновато, уж не знаю, кем она в нашем мире была и как сюда вообще попала, девица-то намного моложе меня. Она и руки сразу натерла, сразу видно — не привыкла трудиться, что там сложного — махать метлой?

— Боно, скажите бонне, что если метла у нее будет так елозить в руках, то ей еще больнее будет, — попросила я. — Пусть она ее крепко держит, тогда и руки ей не натрет.

Мужичок добросовестно перевел. Француженка набычилась, но схватила метлу покрепче. Она на меня смотрела таким волком, что… да черт с ней! Я ее вижу первый и, надеюсь, последний раз в жизни!

До конца улицы мы домели в самый солнцепек. Мужичок отдал команду — перерыв, мы поставили метлы, француженка полезла в свой рюкзачок, я — в свой. Ого, сколько мне всего наложили! И фрукты местные, и освежающую воду, и булочки. Моя напарница таким похвастаться не могла. Я критически оценила щедрость Федро и Ассии, прикинула, что я не просто наемся — я обожрусь и работать мне будет куда тяжелее, и решительно протянула француженке половину.

— А она говорила, что не ела шесть дней, — сообщила она мужичку. — Врет, добрый боно, ну или берегла.

— У меня хозяева хорошие, — с набитым ртом сказала я. — И вообще я работаю в отличном месте.

Француженка обратилась ко мне, и я уже ничего не поняла, тем более что мужичок слинял в тень от наших разборок. Я тем более махнула рукой: больно надо.

Вторая улица далась намного труднее. Я поняла, что мне обязательно нужны будут перчатки, потому что и я, как ни старалась, все равно тоже натерла мозоли, и жарко было, и тело уже ломило. Неудивительно, что нет особо желающих на такую работу! Наверное, и платят копейки, а учесть налог — да пусть хоть весь город дерьмом закидают! У нас хоть по уму организовано, с минимальной заботой о людях. Хотя тоже всякого идиотизма в коммунальных службах хватало. Например, побелка деревьев… А в некоторых регионах, ну, чтобы красивее, наверное, было, их не просто белили, а капитально красили. Хорошо хоть не траву.

К вечеру я прокляла все на свете. Да, виден был результат труда… ну как виден? Кстати, а почему не виден?

— Боно, — спросила я у мужичка, у которого на лице вообще было написано стремление как можно скорее упасть в гамак с бокалом местного пива, — а почему такие улицы чистые? Я имею в виду, зачем нас посылать на эту работу? Может, что еще нужно сделать полезное, а это же так, одна фикция?

— Так каждый день машины приходят, под статью-то попасть — проще простого, — хмыкнул мужичок. — Сегодня вот вы, а завтра другие. Вам-то что? День отработали и свободны. А я вот каждый день с вами тут. Надоело все! — он тяжко вздохнул. — Ну ничего, мне в тюрьме всего полгода сидеть осталось. Выйду на свободу, открою публичный дом. А то от библиотеки были одни убытки, вот я по недоплате налогов в тюрьму и сел.

Я оперлась на метлу и с отчаянием посмотрела в небо. Чертова страна! Чертовы порядки! За мое мелкое прегрешение меня сторожит самый что ни на есть настоящий заключенный! Может быть, он за убийство сидит, а нам наврал!

Но одно хорошо — хоть не дракон…

Глава пятнадцатая