Читаем Попаданка под соусом полностью

Я делала вид, что не слышала. Местный язык, если открыть учебник, казался простым, как куриное яйцо, логичным, будто его создал за пару ночей скучающий программист, и элементарно легким для восприятия на слух. Но — боже, стоило мне закрыть книжку, как вся простота и логика покидали мой мозг. Я начала понимать, что такое хорошо воспитанная собака, и чувствовала, что местами я глупее попугая.

— Э-э… Нерен… уртан? — жалобно блеяла я. Издалека, мол, так уж здесь было принято отвечать. Своего рода политкорректность.

— Нер уртан-не! — поправляла меня Ассия сурово, а я едва не выла: ну почему? Почему нельзя как-то по-человечески строить фразы?

Про попытки читать я боялась и заикаться, но помог Федро. Недолго думая, он принес мне азбуку, самую обычную, для школьников, и я начала понемногу отличать буквы. Ура! С такими темпами я лет через двадцать смогу найти, где в договоре написано мое имя!

В общем, неудивительно, что в первый же свой выходной я сперва выспалась, а затем… сбежала к Мего. С разрешения Федро, разумеется, но он был совершенно не против, что я помогу его другу и немного подзаработаю. Правда, он намекнул, что эта часть уже неофициальная, иначе оштрафуют всех, но и подсказал: я тихонько поработаю на кухне, а он потом, вечером, заплатит мне деньги, которые ему заплатит за мою работу Мего.

Не то чтобы тех денег вышло много, всего пять гелдов — такая уж дешевая рабочая сила, что делать, — но все плюс в мой карман. К тому же за эти четыре часа я не так уж и напряглась. У Мего больше налегали на напитки, а закусь он подавал рыбную, поэтому на одноразовой посуде. Мыть пивные кружки — вообще ерунда. Я могла бы, конечно, и пренебречь, но…

Черт возьми, поскольку никакие другие развлечения мне не были доступны, я выкручивалась как могла. И понравилось работать, видеть результат своего труда, и деньги получать! Больше денег — будет веселее вспоминать об этих дурацких годах миграции. Кто-то скажет, что вся эта бытовуха — нуднота и сколько ни делай, все опять то же самое, срач и грязь, ну а что, где-то по другому? Куда не сунься, везде нудота. Или стресс. Или начальство с придурью. Вся жизнь своего рода замкнутый круг — с утра на работу, вечером с нее, зайти в магазин, раз в неделю с подругой на кофе, раз в месяц брови и ногти, чтобы прилично выглядеть в глазах других. Одно за другим и цикл вечен... А здесь хоть плюс есть, тут мне платят, а не я кому-то…

Постепенно я привыкала. Моя внутренняя жаба отлично поладила с внутренним же енотом-полоскуном. Жили они, в общем, в полной гармонии. Ко всему мне нравилось, что меня не трогали — работаю отлично, значит, чего человека зазря волновать. Ну и плюс меня, как Труффальдино, кормили и там, и там, так что жаловаться мне было просто не на что.

Постепенно, конечно, мозг искал, чем бы себя развлечь. Я начала кайфовать от звуков — будь то грохот из порта или визгливый хохот обожравшихся на помойке мексов. Я и спала как убитая после такого-то трудового дня. Периодически я думала, когда выдавалось время, о прошлом и будущем. Времени у меня на подумать оказалось не так и много, хотя казалось бы: руки работали, значит, голову можно другим занять. Но нет, оно как-то не так работало, или не со мной. Потому что когда работали руки, голова переходила на энергоемкий режим, вроде корректировки окружения и исправления мелких проблем.

Так вот, думала я: и почему в своем мире я не выбрала такой вот простой труд? Хотя бы в тот год, когда в институт с первого раза на нужную специальность не поступила, могла бы собрать подушку денежную. Мыть посуду у нас намного проще! Все выдают, перчатки тоже. А уборка? Это востребовано, неплохо оплачивается и, конечно, требует усилий. Но научиться можно, это ж не программирование. Уборкой вполне можно подрабатывать: перчатки, средства, косынку на волосы, швабру в зубы — и вперед за приемлемую цену.

Зарегистрируюсь как самозанятая и буду предлагать услуги клининга. Затраты, естественно, будут — на моющие средства, пылесос опять же, который не сдохнет после первой же недели, тряпок шмат. И, конечно, репутацию придется наработать, клиентуру. Но все же главное — никакого общения с людьми, потому что заказчики, как правило, на время уборки уходят. А потом можно будет раскрутиться и фирму открыть, и даже промышленный альпинизм, и… Где-то на этом этапе оказывалось, что мне пора идти за водой или греть ее на плите, а эти нехитрые операции требовали от меня сосредоточенности. И, наверное, это хорошо, а то не хотелось бы вывернуть на себя по неосторожности кипяток.

Вот так мои амбиции упирались в суровую прозу будней, но только крепли.

Дни шли. Я работала, пила, спала, ела, кое-как пыталась учить язык и с тоской смотрела на календарь: день, когда мне придется отрабатывать свои прегрешения, становился все ближе. Не то чтобы мне не хотелось работать, а это так, — постоянно работать уже перебор. Еще мне не хотелось ничего делать для государства, которое так обходится со своими гражданами. Каждый раз я вспоминала про родителей Федро и каждый раз холодела.