Читаем Полночная чума полностью

Эта Пилон заставила его вспомнить Лизу Пульснах. Но не потому, что она была глупа, как та мюнхенская шлюха, а потому, что в ее глазах Кирн увидел ярость. Взгляд этой француженки пылал возмездием. Разумеется, причиной тому ее брат, предатель Жюль.

Он сказал ей, что Жюль был уверен в том, что она мертва. Знай мальчишка, что его сестра жива, он никогда бы не совершил предательства. Кирн ей так и сказал. Она его выслушала, но по-прежнему продолжала винить брата.

Кирн опустил луч фонарика и выключил свет. На небе, выглядывая в просветы между облаками, всходила полная луна. Определить в темноте, где стоит больная француженка, было несложно. Ее выдавало надрывное дыхание. Бринк стоял рядом с ней. Бок о бок с ней он прошагал весь путь, два километра от Сент-Мер-Эглиз, после того как солдаты, высадив их из грузовика, укатили дальше. Его рука то поддерживала ее под локоть, то лежала у нее на плече.

Впрочем, почему бы не поговорить прямо здесь? Чем это место хуже других? По прикидкам Кирна, до городка было около километра. К тому же ему самому требовался отдых. Он вытер пот со лба и бровей и поднес здоровую руку к щеке, чтобы охладить лицо. Он был бы не против, если бы снова полил дождь, и чем холоднее, тем лучше, потому что это помогло бы унять жар. Но дождь, судя по всему, закончился, и вот-вот вновь установится ясная погода.

— Я знаю название фермы, — сказала Пилон. Голос ее звучал устало, но ее дыхание, частое, пока они шагали от Сент-Мер-Эглиз, слегка успокоилось. — Евреи говорили, что это место называется Черная ферма. Der dunkle Bauernhof.

— Я, кажется, сказал, что знаю, где обитает Волленштейн, — ответил Кирн.

— Да-да, я забыла, — устало произнесла француженка.

Кирн вытащил из кармана сигарету и закурил. Но табачный дым забивал легкие, словно вата. Кирн закашлялся и не смог побороть кашель. Ни Бринк, ни его спутница не проронили ни слова, однако их молчание было красноречивее всяких слов. Кирн опустил сигарету, чтобы откашляться. Он уже давно перестал прикрывать рот — ему были неприятны капли мокроты, которые потом оставались на ладони. Он сплюнул мокроту и, сделав глубокий вдох, набрал полную грудь влажного ночного воздуха.

— Как же нам это сделать? — спросил Бринк. По крайней мере он точно пока что здоров. И ему можно доверять. Кирн чувствовал это нутром, так же как и ярость этой Пилон.

— Вряд ли у Волленштейна хватит людей, чтобы расставить их так, чтобы они охраняли всю ферму, — произнес Кирн, слыша, как сипит при каждом вздохе. — Тем более если учесть, что он потерял их часть в Порт-ан-Бессене. Думаю, мы сумеем подобраться к ферме на близкое расстояние.

Господи, он бы все на свете отдал за возможность нормально дышать!

— Сначала лекарство, — ответил Бринк. Его мысли были заняты Аликс.

— Нет, не лекарство, — возразил Кирн, хотя сам о нем подумал. — Первым делом нужно остановить распространение чумы. После чего можно взяться за поиски лекарства.

— Нет, сначала нужно найти антибиотик, — стоял на своем Бринк. Они уже второй раз спорили по этому поводу после того, как покинули Сент-Мер-Эглиз.

— Где же он, ваш Волленштейн? — спросила Аликс.

— Там, где выращивает свою чуму, — ответил Кирн.

— Тогда нам туда и надо, — сказала она. — А лекарство может подождать. — Она сделала паузу, и Кирн с трудом подавил в себе соблазн нажать на кнопку фонарика и посветить ей в лицо. — Фрэнк, слышишь, лекарство может подождать. — Бринк ничего не ответил. — Ты как хочешь, а я думаю именно так.

А ведь она самая больная, подумал Кирн, и потому ей решать. Бринк какое-то время хранил молчание, но затем что-то пробормотал, похоже, что в знак согласия.

— И как мы это сделаем? — спросил Кирн. — Как мы ее уничтожим?

— Мы захватим здание, может даже, несколько зданий, в которых он выращивает Pasteurella pestis. Так называются бациллы, что вызывают чуму, — пояснил Бринк. — Это здание должно стоять в стороне от того, в котором он живет, он сам и его охранники. Сомневаюсь, что им самим приятна близость заразы. Мы должны сжечь это здание, должны уничтожить оборудование, при помощи которого он производит чуму. А также сжечь любые бумаги, какие только найдем.

— Это все? Мы трое, имея на троих один пистолет? — начал было Кирн, но фразы не закончил. Это же полный абсурд! Даже в России он ни разу не слышал столь смехотворных вещей.

— Кто-то должен будет отвлечь охрану, — продолжал тем временем Бринк.

Верно, подумал Кирн, как в России, когда Муффе поливал красных свинцом из своего пулемета, Бёзе подавал пулеметные ленты, в то время как остальные пытались отвлечь внимание русских.

— Это я беру на себя, — произнес Бринк.

— Что же доктору известно о том, как нужно драться с врагом? — съязвил Кирн. На лунный диск наплыло облако. Ночь была тихая, лишь ветер слегка шуршал листьями. — Вот чума, другое дело. Вы спец по ее части. Вы знаете, что нужно делать. Я же буду делать то, что знаю и умею я.