Читаем Полночная чума полностью

Дженнифер Херши, мой редактор, перешла на работу в другое издательство, однако это не значит, что она мною забыта. Карандаш Дженнифер в этот раз был даже острее прежнего, что пошло моей книге только на пользу. Дженнифер, признаюсь честно, мне тебя очень недостает.

Мне также хочется поблагодарить Брендана Даффи, который вовремя заменил Дженнифер и довел книгу до публикации, хотя никогда не слышал обо мне раньше.

Дон Маас, мой литературный агент, как обычно, не забывал лишний раз напомнить мне, что для меня важно, и постоянно подталкивал вперед, и это в свою очередь находило отражение на страницах книги.

Ив Шабю и Матиас Фогель, преподаватели университета штата Орегон, перевели нужные строки соответственно на французский и немецкий, что было для меня крайне важно, поскольку мой собственный французский крайне скуден, да и немецкий не лучше.

Моя жена Лори и дочь Эмили также заслужили слова благодарности — даже в большей степени, чем в прошлый раз. Так получилась, что они были вынуждены стать читателями исторических приключений, и всячески поддерживали меня в моих писательских начинаниях.

И наконец, я должен поблагодарить открывателя стрептомицина — настоящего, а не вымышленного, который фигурирует в романе. В 1943 году выпускник университета Ратгерс Альберт Шатц выделил, вырастил и протестировал актиномицеты на предмет торможения роста бацилл туберкулеза. Доктор Шатц умер в 17 января 2005 года в возрасте восьмидесяти четырех лет.

Стрептомицин до сих пор остается главным антибиотиком при лечении чумы.

Мне не довелось встретиться с доктором Шатцем, чтобы поговорить с ним, но мы все обязаны ему, как, впрочем, и другим исследователям, за то, что они дали нам средство защиты от коварства как природы, так и человека.

И как обычно, слова благодарности в адрес других не снимают с меня ответственности за собственные ошибки. Считайте, что они все мои.