Шестьдесят, а потом девяносто секунд словно пропадают где-то на полпути, сначала им кажется, что они считают слишком быстро, потом — слишком медленно; перескакивают с сорока двух на сорок пять, тотчас укоряют себя и зависают на пятидесяти. Это было классно, говорит голос.

Пока они смотрят на синие квадраты, корабль минует экватор и происходит смена караула — появляется Северное полушарие, а Луна поворачивается другой стороной. Ее усиливающийся свет, который еще недавно был слева, теперь сияет справа. Блинчик перевернулся на сковороде. Звезды редеют. Плотно усеянное астральное поле, обращенное к центру Млечного Пути, пропадает, и теперь они видят далекие звезды на его наружных спиралях, где Галактика теряется в световых годах, нечто становится чем-то меньшим, а что-то меньшее переходит в ничто. Затем ночь сменяется днем. На горизонте над Венесуэлой прорывается первый ослепительный луч света, и они знают, что это Солнце. И тут правая сторона земной кривизны превращается в мерцающий ятаган. Потоки серебра смывают звезды, и темный океан превращается в мгновенный рассвет.

Вы отлично справились, говорит голос. Вы не дали ни одного верного ответа! Увы, каждый раз, когда синий квадрат появлялся на пятнадцать секунд, вы называли число десять, а каждая отсчитанная вами минута затягивалась наполовину, а то и еще больше. Увы, утешает голос, вы пребываете в невесомости уже очень долго и ваши внутренние часы сбились. Увы, просыпаясь утром, вы не понимаете, где находится ваша рука, пока не посмотрите на нее, ведь, не получая обратной связи от веса, вы теряете контакт со своими конечностями. (Да куда же я ее задевал? — паникует мозг. Где я мог ее оставить?) Увы, в космическом пространстве ваши руки и ноги теряются, а теряясь в пространстве, они теряются и во времени. Вы утрачиваете контроль. Вы хватаете проплывающие мимо плоскогубцы, и вам кажется, на это уходит доля секунды, тогда как на самом деле часы успевают отсчитать две, а то и три вялые секунды. Время вокруг вас становится ленивым и неуклюжим. Ваш разум уже не тот острый инструмент, каким был когда-то. Увы, надетые на ваше запястье часы «Омега спидмастер» с хронографом, тахиметром и коаксиальным спуском не могут осознать, что с момента пробуждения сегодняшним утром вы совершаете уже седьмой виток вокруг Земли и что солнце скачет вверх-вниз, будто заводная игрушка, вверх-вниз. Увы, ваш мир стал эластичным, запутанным и неправильным: сейчас весна, а через полчаса наступит осень, и ваши биологические часы сбились, чувства замедлились, а ваше сверхбыстрое супер-эго астронавта сделалось чуть более расхлябанным, инертным и плавным, как морские водоросли или плавающие обломки. Желаете выполнить еще одно задание? Просто нажмите «Старт», когда будете готовы.

Секунды растворяются, значат все меньше и меньше. Время сжимается до точки на чистом белом поле, особенной и бессмысленной, затем раздувается в огромное бесформенное нечто. Они жмут на курсор, когда их просят, быстрые, как молния, но на самом деле совсем не быстрые. Внизу в полуденной дымке тянется Европа, облака обрисовывают контуры берегов. Вот юго-западный носок Англии, осторожно пробующий на ощупь Северную Атлантику, вот Ла-Манш, моргни — и ты его пропустил, вот Брюссель и Амстердам, Гамбург и Берлин, пусть и нарисованные невидимыми чернилами на серо-зеленоватом фетре. Вот Дания прыгает дельфинчиком в сторону Норвегии и Швеции, вот Балтийское море и страны Балтии, а вот уже и Россия. Европа появилась и пропала. Какая жалость, все так же приветливо говорит голос, что вы существуете во всех часовых поясах и ни в одном из них; что вы парите вдоль долгот в брюхе этого огромного металлического альбатроса; что от вашего мозга требуют большего, чем он способен сделать. Какая жалость, что все происходит столь быстро. Что один континент исчезает и уступает место следующему; что горячо любимая Земля постоянно от вас ускользает. Что главное путешествие всей вашей жизни пролетит мгновенно — так же, как ваша жизнь пролетает в восприятии вашего стареющего мозга, на фоне замедления работы которого все словно убыстряется. Какая жалость, что, не успев оглянуться, вы снова усядетесь в посадочную капсулу с тепловым экраном и парашютом, огненным шаром прорветесь сквозь атмосферу, оставляя за собой плазменный след, и, даст бог, приземлитесь на бескрайней равнине, а когда вас вытащат из капсулы, ваши ноги будут как ершики для чистки трубок, а вместо слов из вашего рта зазвучит лишь нечто нечленораздельное.

Свет на краю очередного континента тускнеет. В отраженном солнечном свете море кажется плоским, цвета меди, по воде ползут длинные тени облаков. Азия появляется и пропадает. Австралия — темная безликая фигура на фоне этого последнего вздоха света, уже обретшего платиновый оттенок. Все погружается в полумрак. Горизонт Земли, вспоротый солнечным лучом на недавнем рассвете, стирается. Тьма разъедает резкость его линий, будто Земля растворяется. Планета растекается, точно фиолетовая акварель по бумаге.

<p>Виток 7</p>