Вот они, звезды, — на краю поля зрения Антона, по ту сторону лабораторного иллюминатора. Кентавр и Южный Крест, Сириус и Канопус. Перевернутый летний треугольник Альтаира, Денеба и Веги. Антон ухаживает за пшеницей, растущей с рвением, которое он находит то трогательным, то волнующим, то печальным, как вдруг замирает, остановленный сокрушительной чернотой. Не драматическим великолепием парящей вращающейся планеты, а гулкой тишиной всего остального, Бог знает чем. Так выразился Майкл Коллинз, когда в одиночестве летел вдоль темной стороны Луны: Олдрин с Армстронгом на той стороне, Земля и все люди на ней там, далеко, а здесь только он и еще Бог знает что.

Коллеги с Земли помогают Шону выйти на связь с друзьями-астронавтами, направляющимися на Луну. Как принято у астронавтов, их диалоги полны преуменьшений. Поначалу нас, конечно, малость растрясло, но сейчас летим ровно. Виды открываются неповторимые. Шон отвечает, что тоже хотел бы участвовать в лунной миссии, и в его словах есть и правда, и ложь. С одной стороны, он желает этого больше всего на свете, с другой — столь же отчаянно тоскует по жене и начинает паниковать от мысли, что мог бы переместиться еще дальше от нее. Луна выпуклая и величественно тучная. Сейчас она находится низко над атмосферой, ее сплющенная нижняя половина похожа на примятую подушку. В бледном свете корабль поднимается на север, пролетает над заснеженными облачными Андами, но вот облака расступаются, и внизу возникает Амазонка, испещренная огненными волдырями.

Хеллоу, говорит Роман в динамик радиоприемника, обращаясь к исчезающей Австралазии. Здрасте.

Внезапно сквозь помехи и шуршание пробивается чей-то голос. Вы меня слышите? Вы слышите меня, прием?

<p>Виток 5, движение вниз</p>

Земля — место круговых систем: роста и разрушения, осадков и испарения; жизнь на ней задают циклические воздушные потоки, перемещающие погоду с континента на континент.

Знать об этом — одно дело, видеть из космоса — другое. Бесконечные циклы погоды. Нелл могла бы наблюдать за ними дни напролет. Прежде чем стать астронавтом, она занималась метеорологическими исследованиями и потому хорошо разбирается в погодных тонкостях. Как Земля перетаскивает воздух. Только взгляни, как ее вращение смещает облака с экватора вверх и на восток. Влажный теплый воздух испаряется с экваториальных морей и по дуге устремляется к полюсам, охлаждается, оседает и уже по другой дуге тянется обратно вниз, к западу. Беспрерывное движение. В то же время эти глаголы — перетаскивать, смещать, тянуться — описывают лишь силу движения, а не его грацию, не его — что? — синхронность/плавность/гармонию. Ни одно слово не передает точного смысла. Дело не в том, что Земля — одно, а погода — другое, а в том, что они едины. Как лицо не отделить от возникающих на нем выражений, так и Земля неотделима от своих воздушных потоков.

Что за выражение видит сейчас Нелл на этом лице? Она видит тайфун, который стал на девяносто минут больше, на девяносто минут смелее, на девяносто минут ближе к суше. Кто-то нашел бы это выражение гневным, но отсюда, сверху, Земля вовсе не кажется разгневанной. Скорее она имеет непокорный вид, излучает силу и решимость, как лица маори с вытаращенными глазами и высунутыми языками во время исполнения хаки.

Нелл фотографирует надвигающийся тайфун. Удивляется, насколько четко видны воздушные потоки, которые образуют пассаты, текут на запад вдоль экватора и поднимают тепло с поверхности океана. Образующиеся из него облака выстраиваются в башни, и эти башни выкачивают из океана энергию: чем теплее океан, тем сильнее шторм. Все это она знает, но никогда не видела собственными глазами столь живо.

Неслабый такой тайфун, говорит Пьетро, подплывая к ней. Они вместе наблюдают, как тайфун берет курс на Филиппины, Тайвань и побережье Вьетнама. Спираль тайфуна разбрасывает облака на сотни миль в разные стороны от его продырявленного засасывающего глаза.

От вида Филиппин душа в пятки уходит, говорит Пьетро. Клочки земли, которые оказались первыми на очереди. Боюсь, тайфун смоет их в первую же секунду.

Нелл кивает. Я там не раз бывала — занималась дайвингом, говорит она.

А мы с женой проводили на Филиппинах медовый месяц, рассказывает Пьетро. Я нырял в районе рифа Туббатаха. Знаешь, никогда в жизни не видел ничего более умопомрачительного. Я и подумать не мог, что на свете существуют такие формы, такие цвета, такие существа. Еще я погружался вблизи острова Самар. Мы познакомились с одним местным рыбаком и ходили в его дом ужинать.