— Ты умрешь, Лена, это точняк. С первого раза, как бы ты ни клялась и ни божилась, легавые не поверят ни одному твоему слову. И вернут в эту хату. А ночью ты упадешь с верхней шконки и ударишься об пол головой. Или тебя попросту придушат подушкой. И приказ на это придется отдавать мне. Хотя, будь я вольна в своих действиях, я бы сделала всё для того, чтобы ты поскорее вышла отсюда живой и невредимой. Потому что я знаю почти всю историю твоих злоключений. Потому что ты мне симпатична, в отличие от этой шалавы, которую ты подменила и которую я должна была опекать. Здесь у меня не было выбора. Но теперь выбор есть. Так что, объясняю. Если ты вдруг начнешь быковать и пытаться что-нибудь объяснить мусорам, мне поручено замочить тебя при первой удобной возможности. А таких возможностей здесь хоть отбавляй. В результате ты не проживешь и суток. Так же, как не проживешь и суток, если тебе удастся вырваться на свободу. Тебя встретят уже на Арсенальной. Возле ворот. Потому что кое-кому совершенно не надо, чтобы вместе с тобой вышла отсюда наружу и история с Крошкой.

— Что-то в этом духе я и предполагала, — хладнокровно заметила Тамара. — И что мне теперь делать?

— Ничего не делать. Косить под Богданову Ларису Васильевну. А уж тебе подыграют. И следак и доктор в курсах. Они, конечно, заметят подмену, но не вякнут ни слова. А цля тебя единственный шанс остаться в живых — затихариться сперва здесь, в «пятере», а потом и на зоне.

— Секунду! — перебила Тамара. — Что за Богданова Лариса Васильевна?

— Эх, милая! — вздохнула смотрящая. — Тебе даже не назвали имя той, под кого подставляешься? Ну, форшмаки! Эту тварь наркоманскую звали Ларисой. С сегодняшнего дня Лариса — ты.

— Богданова Лариса Васильевна, — пробормотала Тамара, примериваясь к тому, как на слух звучит ее новое имя. — Короче, жизнь дала мне очередного пинка, — грустно усмехнулась она. — Что ж, наплевать! «Пусть будет что будет!» — это мой лозунг, с которым я гордо ползу по жизни. Вот только… Коллонтай, ты поможешь мне проползти через эту «пятерку»?

— А ты еще сомневалась, Лариса?

— Не Лариса, а Крошка, — нервно рассмеялась Тамара.

И в этот момент ее ладонь сжали крепкие пальцы смотрящей.

— Нет, не «Крошка», Лариса, — произнесла Коллонтай. — «Крошкой» эта шалава была лишь для домашних. Здесь ее все дразнили «Гердой». По-моему, это погоняло тебе подходит куда больше, чем ей.

«А ведь это мой мир… Именно здесь, в тюрьме, каким бы диким то ни казалось, я наконец обрету свободу. Впервые за долгие годы я чувствую себя не бесправной рабыней, а частичкой какого-то общества. Пусть я изгой среди изгоев, но, с другой стороны, я равная среди равных!»

— Герда? — переспросила Тамара.

— Да, ты теперь Герда. И уверена, этим ты еще будешь гордиться. У тебя еще все впереди.

— Герда… Гер-да! Ге-е-ер-да…Черт побери!.. Лариса!.. Тамара Астафьева приказала долго жить…

— Ты права, дочка… Лариса… Ге-е-ер-да, — добродушно улыбнулась смотрящая. — Герда, давай пить водяру…

Эпилог

Victoria Engler. 1999 г. Сентябрь

Фирма международного права «Кеннери, Спикман, Бэлстрод и Гарт» считалась одной из самых престижных в мире и имела отделения в Лос-Анджелесе, Монреале, Токио, Лондоне и Париже. Плюс к тому « K . M . B . G . Unlimited » были охвачены оффшорные зоны по всему свету. Филиалы в Монте-Карло или на Кипре приносили не такую значительную прибыль, как, скажем, в Мельбурне или Нью-Йорке, но многие из постоянных клиентов нуждались в представительстве своих интересов в том числе и в тех свободных от налогов регионах, а основным залогом успеха « K . M . B . G .» считалось умение удовлетворять порой самые безумные и выходящие за рамки закона желания тех, кто доверил ей свои миллионы.

Оффшорное отделение, расположенное в Гибралтаре, занимало два этажа старинного дома постройки XVIII века в центре города на Кэннон-стрит всего в двух кварталах от всемирно известной библиотеки Гар-риса. Всеми делами там заправлял один из девятнадцати младших партнеров «К.М.В G.» — долговязый валлиец американского происхождения лет тридцати с неестественно длинной лошадиной физиономией, непомерными амбициями и юридическим образованием, полученным в Йеле. Ко всему этому прилагалась оставившая отпечаток в британской истории фамилия Варвик, которой младший партнер гордился, хотя никакого отношения к прославленному соратнику Ричарда Йорка он не имел.

— Carmen, — Энтони Варвик слегка коснулся мягкой податливой клавиши на селекторе. — I have a meeting with the client at two p. m. In fifteen minutes[13].

— Yes, sir, I know[14].