Читаем Пленница полностью

— Более чем. — Адвокат подозрительно покосился на девушку. — И все же в подобных делах лучше быть уверенным на все сто процентов. Прошу меня извинить, но я настаиваю на последней, возможно, несколько странной на ваш взгляд формальности. Скажем так: осмелюсь попросить вас оказать мне одну незначительную услугу. Помогите мне, мнительному крючкотвору, окончательно избавиться от ничтожных сомнений в том, что вы, действительно дочь покойного Василия Богданова. Суть дела в том, что у нас есть девушка-детектив. Ее зовут Сэнди. Сейчас я вызову ее к себе в кабинет, потом мы с вашим спутником ненадолго выйдем в приемную, а вы продемонстрируете Сэнди вашу прелестную татуировку в виде танцующей девушки. Еще раз приношу свои извинения…

«Ни хрена же себе! — на какой-то миг утратила хладнокровие Вика. — „Татуировка в виде танцующей девушки“. А откуда ему это известно? Что, успел, кобель, два года назад переспать с Богдановской дочкой? Этого мне еще не хватало!»

— Зачем же для такой мелочи отвлекать вашу Сэнди? — одарила она «мнительного крючкотвора» очаровательной улыбкой. — Убедитесь сами… Андрей, этот длинномордый урод хочет взглянуть на мою танцовщицу. Откуда ему про это известно? Он что, трахался с Крошкой?

— Н-не знаю, — растерянно пролепетал Андрей и еще крепче вцепился в свою барсетку.

— Мистер Варвик, я только что объяснила своему другу, что вы хотите посмотреть на мое тату. — Виктория поднялась со стула, обогнула рабочий стол адвоката, подошла к нему вплотную. — А то, не дай Бог, он меня превратно поймет, когда я задеру перед вами подол.

Она с удовлетворением отметила, что адвокат густо покраснел и смущенно заерзал в кресле.

«Отлично, мистер Сомнение. Надеюсь, что после этого у вас отпадет желание проверять меня дальше».

Вика с трудом подняла вверх подол тесного, в обтяжку платья от Скотта Хеншэлла, обнажив стройные загорелые ноги, узкие трусики и красно-синюю испанскою танцовщицу, исполняющую хоту.

— Вы удовлетворены, мистер Варвик?

— Да, да, конечно. — У адвоката на лбу выступили капельки пота.

— Тогда вы готовы прямо сейчас выполнить условия завещания?

— Несомненно.

— И то, о чем я вас попросила по телефону?

— Конечно, — чуть заметно улыбнулся Энтони Варвик и коснулся податливой клавиши на селекторе. — Кармен, поднеси документы.

Виктория с трудом подавила вздох облегчения и улыбнулась Андрею:

— Все нормалек, дорогой. Доктору понравилась моя танцовщица. Он готов за нее заплатить.

Бесшумно открылась дверь в кабинет, звонко простучали узкие каблучки по дорогому паркету, и Кармен Мария Пачина передала своему шефу пакет из плотной белой бумаги, который сразу же был торжественно вручен Виктории, а та в свою очередь, ослепительно улыбнувшись, протянула его Андрею.

— Ты ведь об этом мечтал, дорогой?

Он не ответил. Поспешил засунуть вожделенный пакет в барсетку. И, полностью игнорируя собравшегося угостить их шампанским Энтони Варвика, всем своим видом принялся демонстрировать, что не прочь немедленно удалиться.

— Объясни ты ему, что у нас в восемь вечера самолет. А нам еще надо проехать двести километров до Малаги.

— Я никуда не поеду, — покачала головой Вика и жизнерадостно рассмеялась. — Пока мне не осточертеет местная сентябрьская жаровня, буду валяться в шезлонге и строить глазки чопорным англичанам. А ты, если не терпится, можешь валить, куда тебе вздумается. Мистер Варвик, я должна принести извинения, но Андрей, к сожалению, очень ограничен во времени. Сегодня он возвращается в Петербург. Так что, мы вынуждены отклонить ваше предложение. Но ведь это не последняя наша встреча? Я остаюсь вашей клиенткой.

— Одной из наиболее ценных, — не удержался управляющий от дежурного комплимента. — И несомненно, самой прекрасной из всех.

— Благодарю, — в очередной раз улыбнулась Виктория.

…Они вышли из офиса «K.M.B.G.» в сопровождении телохранителей и устроились на заднем сиденье взятого напрокат «Ягуара». Машина еще не успела тронуться с места, а Андрей уже нетерпеливо достал из барсетки конверт, сорвал сургучную печать и извлек наружу один-единственный скромный листочек бумаги, испещренный цифрами и буквенными кодами.

— Что что? — спросила Виктория.

— Крошкино наследство, — прошептал Андрей, вкладывая бумажку обратно в конверт. — Денежки покойного Василия Сергеевича. Хорошие денежки.

— Странно. Я думала, это должен быть чек.

— Это получше чека, малышка, — довольно ухмыльнулся Андрей. — Это приватные ключи для «Клиент-Банка»[19].

— Какие ключи?

— Потом объясню. Это займет много времени. А у меня его сейчас, действительно, нет. Насчет самолета из Малаги я говорил совершенно серьезно. Хочу уже завтра быть в Питере. Так ты не со мной?

— Нет, — отрицательно качнула головой Вика. — Не затем я летела в Испанию, чтобы пробыть здесь только три дня. Так что я поторчу здесь еще хотя бы недельку. Ты оставишь мне денег?

— Оставлю кредитку.

— Но я не умею ею пользоваться!

— Научишься, дорогая.

— И надеюсь, когда я вернусь в Петербург, то не окажется, что меня никто не встречает, а ты, наконец-то добравшись до Крошкиных капиталов, куда-то свинтил.