Читаем Пленница полностью

Крошка, до сих пор лежавшая на нижней шконке, уткнувшись физиономией в стену, развернулась и села, спустив босые ноги на пол. Подняла на свою двойняшку застывший взгляд и тут же отвела глаза.

И все… Ни единого слова, ни единой эмоции, ни намека на улыбку.

Столкнись с ней случайно нос к носу на улице, Тамара, наверное, вздрогнула бы от неожиданности: «До чего же похожа!» Но за последнее время ей довелось выслушать столько восторженных реплик насчет их внешнего сходства, что она лишь окинула неопрятную растрепанную девицу разочарованным взглядом и отвернулась:

«Совсем не похожа! Уродина! Да она выглядит лет на пять старше меня! На моем фоне эта девица — воплощение костлявой старухи с косой. У меня, несмотря на то, что я три с половиной года провела взаперти, нормальный цвет кожи. А у Крошки лицо словно присыпано пудрой».

— Перекуси, Лена. Не стесняйся, — Коллонтай, исполняя роль хлебосольной хозяйки, разложила на блюдечке куски сервелата, нарезала по-деревенски крупными ломтями буханку свежего ароматного хлеба, в литровой банке заварила чифир.

— Но…

— Всё оплачено, можешь не менжеваться, — ухмыльнулась смотрящая. — К тому же нам надо серьезно поговорить, а что за разговор за пустым столом? Может быть, налить тебе выпить? Но у меня только водяра.

— Я не пью, — улыбнулась Тамара, сооружая себе бутерброд. После двухдневного поста он был как нельзя кстати. — И о чем нам предстоит разговаривать?

Оказалось, что практически ни о чем. Коллонтай только дала понять, что она в курсе всего, что сейчас проворачивает Крошкин отец, чтобы вытащить свою дочь на свободу. В общак засланы конкретные фишки, чтобы смотрящая взяла под контроль ситуацию с предстоящей подменой, и она за это теперь держит ответ перед питерской блататой. И костьми ляжет, чтобы здесь не возникло никаких невзначаек.

— …Не забудь, что должна тихариться, когда вызовут Калачеву. Даже не дернись. Выйдет Крошка, и все будет ништяк. В первую очередь, для тебя.

— Об этом мне уже сказано столько!!!

— Вот теперь говорю тебе я, — жестко отчеканила Коллонтай. — И больше к этому не возвращаюсь! Ты не дура, сама понимаешь, что может случиться, если запорешь косяк. Пошли, определю тебе шконку.

…В двенадцатиместной хате сейчас находилось двадцать семь человек. Спали по очереди, кто-то даже располагался на тоненьких, как простынки, матрацах под шконками, но Тамаре смотрящая отвела место на третьем ярусе в единоличное пользование, согнав оттуда какую-то молодую девчонку.

— Здесь лежи и без нужды по хате не колобродь. На прогулки не выходи. Пошамать там, чифирнуть тебя позовем, не забудем. Сама же лишь до толчка и обратно. И чтобы больше тебя не слышно, не видно. Усвоила?

— Да. Найди мне хоть какую-нибудь книжку. Чтобы не загнуться со скуки.

— Лады. Книжек тебе сейчас подгоню, хоть зачитайся. — Коллонтай смягчила свой начальственный взор, ободряюще улыбнулась: — Ништяк, Алена. Все образуется. Потерпеть тебе только пару деньков. И гляди, как вызовут Калачеву с вещами, чтобы спала. И ничего не слыхала.

— Все будет путем, — пообещала Тамара и полезла на свой третий ярус.

…Калачеву с вещами вызвали уже на следующий день. Оставалось лишь поражаться, как отлаженно действовал обильно смазанный Василием Сергеевичем механизм — никаких перебоев, никаких проволочек.

Когда Крошку выводили из камеры, Тамара послушно притворялась спящей.

Но вот ее по плечу похлопала Коллонтай.

— Ты в натуре, что ль, спишь?

— Нет, — Тамара развернулась к смотрящей. — Я все слышала. Не думала, что это случится так скоро.

— Я тоже. Но папаша у этой кикиморы умеет все делать резво и чисто. Дочка, увы, удалась не в него. Ты сама-то хоть никогда?

— Никогда, — соврала Тамара, сразу вспомнив о том, как летала и как при этом ей было в кайф, когда переезжала от Монучара к Василию Сергеевичу.

— И не пробуй. Давай-ка, слезай, переезжай на Крошкину шконку. Теперь там твое законное место. Ты, считай, теперь у нас почти центровая…

— Но ведь это ненадолго? — заметила Тамара, перебравшись на кровать — туда, где еще час назад рожей к стене валялась отрешенная от внешнего мира Крошка. — Это только до завтра? А потом я должна сказать на поверке, что случилась ошибка, что вместо меня выпустили другую…

— Если ты скажешь такое, то сдохнешь, — бесстрастным тоном перебила девушку Коллонтай. Она присела за стол напротив Тамары, посмотрела на нее…

Как на бумаге выразить такой взгляд? Написать «с участием»? Но этого недостаточно. «По-матерински»? Это напыщенно. И это неправда. Пусть будет просто…

…посмотрела на нее и положила ей на руку свою большую ладонь.