– Ты не спешите так, господа! Экие прыткие, право слово… Дело в том, что следом за купцами пришли старейшины кузнечных цехов и принялись умолять не отменять пошлины. На Континенте кузнецов в разы больше, они нас подковами дешёвыми завалят, кто же будет отечественную продукцию брать? А подковы самый востребованный на рынке товар, всё время нужны. Без подков отечественному производителю придётся плохо по самое не хочу. Вот задача: что для купцов и владельцев лошадей хорошо, то для кузнецов смерть. Что же в данном случае хорошо, по вашему, для народа? А? Получается, что нет никакого народа, а есть купцы и кузнецы, готовые из-за подков друг другу глотки перегрызть.

– Не надо обобщать и подвергать сомнению общепринятые и поддерживаемые всем цивилизованным человечеством ценности и понятия, – с пафосом провозгласил Ректор. Этим типовым тезисом, похожим на заклинание, он всегда заканчивал дискуссию, которую не мог выиграть. А не выигрывал дискуссии он практически никогда. Поэтому предпочитал выступать в университете перед студентами.

– И что же вы решили, господин Обербургомистр?– осторожно поинтересовался Советник.

– Ничего! – пожал плечами Обербургомистр. – Ничего пока не решил. Посоветоваться решил. Вот кстати, господин Ректор: вы, как представитель, так сказать, интеллектуальной части нашего общества, что считаете самым жизненно необходимым для нашего города?

– Самым жизненно необходимым для нашего города является незамедлительное принятие Конституции, которая поставит власти в твёрдые рамки закона, под неусыпный контроль народа и покончит с тиранией Дракона! – оживился Ректор, оглашая очередное заклинание.

– Вон как! – развёл руками Обербургомистр. – Одни считают, что отмена пошлин на подковы жизненно необходима, другие наоборот уверены, что санкции обрекут кузнечные цеха на нищенское существование. А третьим на эти подковы глубоко наплевать, им Конституцию подавай! И где же тут народ, я вас спрашиваю?

– Вы таки отрицаете существование народа?! – полез в бутылку возмущённый покушением на основы Ректор.

– Нет, что вы! – замахал руками Обербургомистр, не переставая впрочем при этом ухмыляться. – Я отрицаю существование голоса народа, мнения народа, воли народа и прочих вымышленных понятий. Ибо народ всего лишь сборище людей, а у людей, как видите, интересы могут быть абсолютно разные и даже противоположные. И как же мне к этому народу прислушаться, если у него не голос, а разноголосица? Так что опять я должен решения принимать, снова на мне клин светом сошёлся!

– Свет клином, – поправил Архивариус, оторвавшись от стенографического блокнота.

– Да какая разница! Всё равно на мне, – с досадой подытожил Обербургомистр. – Вы лучше тщательней записывайте, господин Архивариус, а не то господин Ректор опять скажет, что его слова исказили.

– Так он всё равно скажет, – вполголоса пробормотал Советник.

– Что вы сказали, Советник? – вскинулся было Ректор.

Но Советник в ответ, мягко улыбнувшись, произнёс:

– Всего лишь, с вашего позволения, господа, хотел бы внести предложение закончить заседание Совета, если не остались ещё неотложные вопросы, которые требовалось бы немедленно обсудить.

– И то дело! – с облегчением отозвался Обербургомистр. – Ставлю предложение господина Советника на голосование. Кто за? Кто против? Господин Ректор, а вы?

– Я воздержался, – сдержанно сообщил Ректор.

– Ах, сдержанный вы наш! – ласково улыбнулся Обербургомистр. – Ну так на этом закончим, господа! Прошу вас оказать мне честь отобедать со мной. Надеюсь, по данному вопросу у вас нет возражений, господин Ректор? Или вы снова воздерживаетесь?

– Я воздерживаюсь, потому что возражаю по форме, а не по сути, – с достоинством ответил Ректор. Никто не понял, что он хотел сказать. Видимо, этого не понимал и сам Ректор. Но всем было всё равно, потому что очень хотелось есть.

Глава тринадцатая, в которой в зале заседаний Большого Совета совершается эпохальное географическое открытие

Трапеза проходила в зале Большого Совета, а стол для заседаний с присущей лучшим людям Дракенбурга рачительностью использовался в качестве обеденного. Поскольку на покупке специального обеденного стола удалось сэкономить народные деньги, лучшие люди с чистой совестью отведали изысканные блюда и напитки.

По окончание трапезы Ректор, который сегодня был в ударе, завёл разговор о необходимости ремонта в зале заседаний Малого Совета. И тут он неожиданно столкнулся с ярым сопротивлением Казначея.

– Вы что же хотите, господин Казначей, чтобы кто-то из представителей народа пострадал от свалившегося ему на голову куска штукатурки или люстры? – с раздражением осведомился Ректор.