– Это из «Электры» Рихарда Штрауса.

– Тебе понравился спектакль?

Он покачал головой, потом долго молчал, глядя в потолок. Его губы дрожали, словно на них замирали несказанные слова.

И от ванны шел пар – тепло твоей крови.

Ева положила ногу на его ноги. Она не решалась смотреть на него.

– Версия с Леонией Ризанек для меня навсегда останется самой лучшей, – сказал Барон.

– Вот и хорошо, – сказала Ева. – Теперь я спокойна.

– А знаешь, почему я думаю об этом?

Этот вопрос не требовал ответа.

– Когда мы разыскивали брата и сестру Отран, у меня в машине, в проигрывателе приемника, была запись этой оперы с Ризанек в главной роли. Это великолепно! Я прокручивал запись раз за разом.

– Как сюиты Баха, когда тебя тянет к ним.

– Вот именно.

– А теперь – вопрос! – объявила Ева. – Почему именно «Электра»?

– История Тома и Кристины немного похожа на историю Электры и ее брата Ореста.

Де Пальма поднял в воздух указательный палец, словно школьную указку, и стал рассказывать, проводя этим пальцем линии по воздуху, когда хотел подчеркнуть слово.

– Агамемнон, царь Микен, был убит при участии своей жены Клитемнестры. Через семь лет после смерти царя его сын Орест мстит за него при поддержке и помощи своей сестры Электры.

Он прислал мне ненависть со впавшими глазами.

– Ты это знаешь наизусть! – ахнула Ева.

– Эта история долго не давала мне покоя. В ней есть какая-то загадка. Я чувствую, что эта загадка будет задана снова и что на нее придется дать ответ.

Ева погасла ночник, и на окружавшую их мебель легли длинные синие тени.

16

На следующий день Полина снова ехала по дороге в Кенсон. День был пасмурный. На возвышенностях вокруг города Маноска и на горных гребнях возле Вердона лежал снег. На равнине клочья тумана цеплялись за изголодавшиеся виноградники и обессилевшие деревни.

Палестро стоял на пороге своего дома с узловатой палкой в руках – собирался пойти на прогулку. Он особенно любил климат этих мест зимой и часто говорил, что холод приближает его к доисторическим временам.

– Только вы можете нам помочь! – заявила Полина, протягивая ему руку в знак приветствия. – При нашей последней встрече я не все вам рассказала. Кроме того, с тех пор было совершенно второе нападение на нас.

Палестро оставался спокойным, как будто ждал этой встречи.

– Погуляем вместе! – предложил он. – Специалисту по первобытной истории лучше всего думается, когда он шагает по земле среди природы. Человек создан для ходьбы, и об этом нельзя забывать. А после ходьбы мы поужинаем.

Они спустились на берег Вердона самым коротким путем – по маленькой тропинке.

Утесы были похожи на отрезы старой ткани, собранной в складки. Кое-где на них были видны черные пятна – карликовые дубы или ржавые отметины времени. Изумрудно-зеленая вода медленно текла между участками редкого мелколесья, которые здесь называли лесами.

Палестро указал Полине на следы, которые отпечатались в грязи.

– Это кабан. Несомненно, крупный самец.

– Вы по-прежнему охотитесь?

– Нет, с этим покончено. Я слишком стар и хожу в лес только собирать грибы. Сейчас, если повезет, можно найти вороночник [27] . Ничего другого в это время года не растет.

– Интересно, чем же питались первобытные люди?

Палестро остановился и втянул ноздрями холодный воздух.

– Они ели много такого, о чем вы даже не подозреваете, – корни, например. И дичь тоже. Сейчас вы ничего не видите, но представьте себе: двадцать тысяч лет назад вы уже смогли бы заметить несколько крупных птиц, зверей и еще не знаю что… увы, сейчас иное время.

Палестро когда-то опубликовал исследование о пищевом поведении людей верхнего палеолита. Этот маленький очерк помог диетологам создать несколько новых диет для похудения.

Профессор остановился в нескольких шагах от берега. В этом месте вода Вердона текла медленнее и была темнее.

– С Тьери Гарсией произошло то же, что было с Фортеном, – сообщила Полина.

– Гарсия? Я его не знаю.

– Молодой ученый из университета Бордо. Он выжил.

Палестро что-то проворчал. Он становился все менее чувствительным к тому, что происходило вне круга его интересов. Полина поняла, что он ждет еще каких-то новостей.

– Фортен незадолго до смерти сфотографировал «Человека с оленьей головой».

Палестро не удивился. На его старом лице не дрогнул ни один мускул.

– Нужно, чтобы вы рассказали мне об этом больше, – сказал он бесстрастным голосом.

– Фортен нашел статуэтку высотой двадцать сантиметров. Голова ее была едва намечена. Над глазами можно разглядеть разветвления, похожие на оленьи рога. Они вырезаны не очень умело, но видны ясно.

– Фотографии сейчас у вас с собой?

– Разумеется.

Палестро долго всматривался строгим взглядом в каждый снимок.

– Вы не нашли предмет, который сфотографировал Фортен?

– Нет, – ответила Полина.

– И это кажется вам невозможным? Фортен сфотографировал статуэтку, а она потом исчезла! Это кажется полной нелепостью.