Обескураженный Исидор последовал за ней, понимая в лучшем случае половину происходящего. Через несколько метров Дезидерия остановилась, заметив, что Пирам по-прежнему молча стоит рядом с Фисбой и Эвандером. Его решение нельзя было трактовать как-то иначе. На этот раз он отказывался следовать за своей госпожой.

Предательство Пирама поразило ее в самое сердце, но она подавила и никак не выказала свой гнев. Ей не удастся образумить его – ни сейчас, ни потом. Если бы Дезидерии пришлось пожертвовать самым ценным союзником ради спасения Исидора, она бы сделала это, не задумываясь. Она пожертвовала бы и собой.

Несмотря на благодарность Пираму, Фисба не могла избавиться от горечи во рту. Дезидерия так красиво врала ей и великодушно наставляла. Она говорила, будто борется за всех девушек вроде Фисбы. И ее слова внушали ей веру в человечество и будущее. Все оказалось ложью. Дезидерия вовсе не боролась за нее… Она оказалась такой же, как все.

Дезидерия и Исидор исчезли из садов, возложив на плечи друзей куда более опасную задачу.

Эвандер повернулся к Фисбе:

– Ну, что теперь будем делать?

– Ты серьезно считаешь меня мозгом операции? – тревожно воскликнула девушка.

– Да, из нас троих ты самая умная! Извини, Пирам, ничего личного.

– Я и не собирался спорить, – согласился Отверженный.

– Вы не можете сделать меня ответственной за все происходящее! Жизни Андреа и Конкорд на кону! – отбрыкивалась она.

– Успокойся, зачем так переживать.

Эвандер усадил ее на край фонтана Гермионы. Прохладные брызги успокоили Фисбу, и ее быстрое дыхание замедлилось. Девушка нервно потерла запястья. Ее пальцы нашли браслеты, которые Дезидерия купила на рынке. В голову Фисбы пришла идея…

Она сняла браслеты. Девушка больше не боялась быть пойманной и не собиралась прятаться. Эти украшения были символом ее рабства, в котором Дезидерия участвовала наравне с прочим миром.

Мысли с огромной скоростью кружились в голове Фисбы. Наконец, она встала с победоносной улыбкой.

– Я знаю, что нам делать. Мы отнесем браслеты Конкорд.

– Не… вижу связи, – засомневался Эвандер.

– Изначальная договоренность подразумевала, что Конкорд вернется в Оффиций, а не останется во дворце. Понтифик застал нас врасплох. Пирама и меня во дворце знают, более того, нас видели вместе с Дезидерией. Мы не сможем проникнуть туда незаметно. Ты, Эвандер, пойдешь с нами, по-прежнему играя роль стражника. Мы сделаем вид, что несем Конкорд браслеты. Они скроют ее запястья во время свадьбы, чтобы не нервировать гостей.

– Согласен… Так мы сможем вернуться во дворец… А как выйдем?

– Ну… Этого я еще не придумала. Придется импровизировать. Простите…

– Извиняться не за что! Ты здорово придумала. Я знал, что ты самая умная из всех нас!

В обычное время Фисба съехидничала бы в ответ.

В этот раз только неизменный оптимизм Эвандера давал им силы, чтобы не сложить руки. Он торжествующе провозгласил:

– После операции по спасению Исидора начинаем операцию по спасению Андреа!

32

Тень

Брат Мельхиор наблюдал за этой сценой из окна своего кабинета. Действующие лица были крошечными и едва узнаваемыми. Он следил за ссорой, разгоревшейся между Дезидерией и ее молодой служанкой, оказавшейся куда более эмоциональной, чем казалось. Затем в спор вмешались стражник и Брат Света.

В этот момент Понтифика охватили серьезные сомнения. Не покидая своего рабочего места, он велел позвать брата Максима. Соратник зашел, не открывая двери: просто прошел сквозь нее. Дар Фенестры[55] позволял ему проходить и видеть сквозь материю.

– Посмотри, господин Исидор у себя?

– Хорошо, брат Мельхиор.

Понтифик неотрывно наблюдал за происходящим в саду. Он думал, что переиграл Дезидерию, но этот человек в капюшоне казался ему крайне подозрительным.

– Господин Исидор в своих покоях, – ответил, вернувшись, Максим.

В этот момент Дезидерия покинула сад с таинственным незнакомцем. Она оставила слуг в саду, что не имело абсолютно никакого смысла.

Брат Мельхиор отказывался верить, что все в порядке. Он должен был удостовериться в этом лично.

Андреа потерял счет времени. Сколько уже прошло? Три минуты? Десять? Может, час? Страх искажал восприятие. Он надеялся, что Исидор уже присоединился к сестре, и они успели достаточно удалиться от дворца. Андреа решил подождать еще немного для пущей уверенности. Он побудет в покоях еще чуть-чуть и, когда будет готов, покинет их под личиной Вильнюса. Может, и под собственной. Юноша почувствовал, как Свет начинает обжигать его вены. И все же он не стал пока снимать маску. Даже в закрытой комнате Персона чувствовал, что за ним следят.

– Во имя Света…

Ощущение настигло его за пару ступенек до вершины башни. Он замер как вкопанный. Окружавший его Свет зажег силу, текущую в его собственных запястьях. Понтифик не сомневался: кто-то использует Дар, причем совсем рядом. Сила ничем не напоминала обычный приступ Исидора. Кто-то другой благословленный Светом занимал его покои, и этот кто-то не принадлежал Культу. Мельхиор провел во дворце долгие годы, и не знал носителя этого Дара. В этом он был абсолютно уверен.